Разбей
Шрифт:
Многие обсуждают самоубийство Сэмюэля, но никто не почувствовал вины за содеянное, что заставляло меня испытывать чувство омерзения к этим людям.
Крики и разговоры остальных студентов смешались с топотом их собственных ног, а я пытаюсь протиснуться сквозь эту стену из тел к двери, ведущей в длинный коридор с кучей других дверей. Когда мне всё же удаётся провернуть свой план, я крепче сжимаю учебник по физике и парочку тетрадей в руке. Собираюсь наконец развернуться и побежать к нужному мне кабинету, как меня вдруг кто-то обнимает сзади.
– А это мы! – раздаётся голос.
Я тут же улыбаюсь, оборачиваясь к подругам.
Сестрички
Я не могу не заметить, что на шее Ирэн висит очень красивое ожерелье, украшенное сверкающим бледно-голубым камушком. Я достаточно хорошо разбираюсь в драгоценных камнях, – ну ещё бы, было бы невозможно в них не разбираться, живя в такой богатой семье, которая часто навещает аукционы с подобным «товаром», – поэтому у меня сразу получается понять, что на шее подруги самый настоящий эвклаз. Я оглядываю её чёрное шёлковое платье, скрытое под джинсовой курткой, и моё любопытство тут же возрастает в несколько раз. На ней сейчас не наша университетская форма, поэтому меня подобный вид удивляет.
– Ты не ошиблась нарядом? Мы вроде как в универе, а не в ресторане, – шутливо говорю я.
Ирэн тут же окидывает взглядом своё платье и довольно улыбается, поправляя его в нескольких местах.
– Нравится? – спрашивает она, хотя, скорее, это не вопрос, а утверждение. – Сразу после занятий я собираюсь на свидание. Скорее всего, даже ночевать в общежитии не останусь.
Я удивляюсь снова. Шкала моего любопытства теперь уже просто горит.
– И с кем же? Неужели у тебя опять появился парень? – присоединяется к беседе Вэнди, держащая в руках толстенную книгу по тригонометрии. Они сёстры, но личную жизнь друг друга почти не обсуждают.
– Помните Скотта? – В глазах Ирэн почти сияют самые настоящие звёзды. Именно так, наверное, и выглядит влюблённый человек.
– Это тот парень, с которым ты общалась в инсте? – вспоминает Вэнди.
Ирэн мечтательно вздыхает, заставляя меня закатить глаза и коротко ответить:
– Всё ясно.
Мне не хочется сейчас выслушивать чью-либо сопливую историю любви на расстоянии, ведь на носу у меня экзамен по физике, который я пропустила, пока несколько дней сидела дома. «Болела». Именно эту отмазку я и придумала и собираюсь теперь предоставить всем преподавателям, что начнут задавать вопросы.
– Ты на физику? – кричит мне вслед Вэнди.
– Ага, – коротко отвечаю я.
Когда я нахожу нужную аудиторию, я полной грудью вздыхаю, а затем и выдыхаю воздух, стоя у деревянных дверей.
По правде говоря, я совсем не чувствую уверенности. Именно про таких студентов как я можно сказать: «Несобранная, рассеянная, летает где-то в облаках» и бла-бла-бла. Единственное, что заставляет меня продолжать учиться и готовиться ко всему в последние дни – это мои родители, в своё время окончившие сразу несколько колледжей, в том числе и всем известный Гарвардский университет. Мне совсем не хочется, чтобы они стыдились меня, и уж точно совсем не хочется стать посмешищем в семье среди умных и образованных людей.
Зайти в кабинет так или иначе придётся.
Соберись, тряпка, шепчет что-то глубоко внутри меня, и я согласно киваю самой себе. Стучусь дважды и сразу же, не дожидаясь разрешения войти, поворачиваю ручку, открывая дверь. К моему удивлению, в аудитории пусто.
– Можешь присесть, крошка. Мистер Уоттерс скоро придёт.
Его светлые волосы взъерошены в беспорядке, яркие голубые глаза сосредоточены лишь на телефоне, что он держит в руке. На нём наша университетская форма.
Я морщу нос от вылетевшего из его рта обращения «крошка», медленно иду в сторону одной из парт, от волнения крепче сжимая учебник и тетради к груди. Сажусь, пытаюсь сделать это максимально тихо, дабы не нарушить эту страшную тишину и не привлечь внимание парня.
Моя странная фобия мужского пола никогда меня не волновала, ведь благодаря ей я всё ещё не попала ни в одну неловкую ситуацию. К примеру, Стелла Миллиган. Одна из прилежных учениц, которая в итоге забеременела от какого-то придурка. Или вот Тина, которую избил её собственный парень… Так что чем дальше ты находишься от мужчин, тем тебе будет лучше. Это правило я изучила.
– Я так понравился тебе? Спрашиваю не потому что удивлён, а потому что слишком очевидно это было.
Я вздрагиваю от неожиданности и только сейчас понимаю: увлечённая своими мыслями я и не заметила, что всё это время в открытую пялилась на блондина через большое зеркало, висящее рядом с доской.
Ничего более умного в голову не приходит, кроме как просто резко опустить глаза к учебнику и открыть его. Щёки горят так, будто я приложила к ним горячую сковороду.
Раньше мне казалось, что я знаю всех студентов в лицо. Всё же университет, в котором я учусь, считается элитным и «не для всех», и студентов здесь меньше, чем в обычных университетах – не каждый может позволить себе отдать своего ребёнка сюда. Однако блондин, с которым мне «выдалась честь» пересечься, совсем не кажется мне знакомым. Хотя бы отдалённо. Он явно новенький.
Тряхнув головой, я выбрасываю из головы лишние мысли, которые совсем не должны меня интересовать, и утыкаюсь взглядом в учебник, стараясь запоминать каждую новую формулу, которую вижу на страницах.
И пока мне удаётся этим заниматься без дальнейших разговоров.
Глава 2
Кабинет заполнен от пола до потолка тишиной. Разве что моментами её прерывает стук баскетбольного мяча об землю, раздающийся из приоткрытого окна: снаружи кучка парней играют в баскетбол, активно выкрикивая имена друг друга.
Я стараюсь игнорировать присутствие парня позади себя, который пишет что-то прямо в своей же руке ручкой, кидая в мою сторону странные взгляды. Словно разглядывая и делая на коже какие-то заметки по поводу моей внешности.
Мне ужасно неловко и я не настолько бунтарка, чтобы развернуться и громко поинтересоваться, чего он так пялится на меня. Так поступила бы Ирэн. И Вэнди. Но точно не я.
Неожиданно дверь резко открывается, и в аудиторию кто-то входит. Разговоры, лишний шум, топот множества ног и стуки каблуков тут же входят в кабинет вместе с их обладателями. Девушки и парни усаживаются за свои места, не переставая разговаривать ни на секунду.