Разбег Пандоры
Шрифт:
Впрочем, об этом можно подумать потом, на Президиуме не стоит упускать обсуждения.
— Еще лучше, помогать не вождям, а агентам влияния. — Шелепин ввел очередной термин из лексикона пришельца из будущего. — Посмотрите, сколько нам вреда приносят бестолковые писаки и маратели холста? Они даже денег не просят от врагов, за идею гады стараются. Вот уверен, есть подобные недовольные и на Западе, им копейку подбросить, а пользы как от ракетного дивизиона.
— Прекрасная идея, кстати. — Тут председатель КГБ ничуть не лукавил с поддержкой друга. — Вот взять к примеру хиппи, пацифистов или хаббардистов. Надо им помочь аккуратно, главное, чтоб у нас эта зараза сильно не разгулялась.
— Да вы в своем уме вообще?! — Суслов чувствовал,
— Михаил! — Шелепин обернулся к главному идеологу партии. — А при чем тут принципы? Это оружие! И принципы не мешали Сталину делить с Гитлером Польшу или продавать ему сливочное масло.
— И чем это кончилось для него? — огрызнулся Михаил Андреевич. — Повторить хочешь?
— Только что же говорили, что появлением ядерного оружия мир изменился. — Егорычев был преисполнен энтузиазма. — Война по сценарию сорок первого года невозможна. Да и основной противник сейчас за океаном.
— Товарищи, уже девятый час! — напомнил председательствующий Микоян. — Может быть отложим на завтра?
— Можно я тогда завершу? — обратился к нему Шелепин. — Зафиксировать результат необходимо, зря что ли спорили весь день?
Не особо церемонясь, он все же дождался разрешающего кивка, встал, постучал ручкой по краю чашки, привлекая внимание, и произнес:
— Думаю, сегодня мы в деталях все не решим. Поэтому прошу голосовать. Кто за начало «новой большой игры [146] »? Или СССР будет дальше жить изгоем на краю мировой политики? — оглядев Президиум, Александр Николаевич продолжил тихо, едва слышно: – Еще не поздно это сделать без больших жертв!
Однако последние слова были услышаны, решение «прошло». В последнюю очередь свои руки подняли до крайности недовольные и даже обиженные Суслов и Кириленко. Но эскапировать разногласия до Пленума они все же не стали. Полезное правило соглашаться с мнением большинства [147] слишком глубоко впиталось в регламент заседаний Президиума ЦК КПСС.
146
В реальной истории Новая Большая игра (The New Great Game) — популярный термин для описания современной геополитики в Центральной Азии, Ближнем Востоке и на Кавказе.
147
Решения Президиума ЦК КПСС (и Политбюро реальной истории) принимались только единогласно.
…Спустя месяц мировая пресса начала взахлеб описывать подробности необычайно длительного и плодотворного визита президента Франции де Голля в СССР.
У первого секретаря ЦК коммунистической партии Словакии Александра Дубчека была небольшая слабость. Он любил по утрам пить крепкий и в тоже время сладкий кофе со сливками. Такой не делали в партийных буфетах, повара берегли здоровье руководителей Чехословакии. Но что может быть лучше большой кружки ароматного напитка под несколько вчерашних кренделей со сливой? Остатки сна уходят с каждым глотком, голова начинает работать четче и быстрее. Сегодня она снова понадобится, в партии продолжается неопределенность, раздрай и шатания.
Полгода назад казалось, что дни Антонина Новотного [148] на посту первого секретаря сочтены. Друг Хрущева вызвал резкую антипатию у нового лидера СССР и по сути стал «хромой уткой». Соратники мигом припомнили все, начиная от участия в репрессиях 50-х, и заканчивая деятельностью сына Новотного в общенациональной фирме «Артия», которая специализировалась на торговле предметами искусства. Да так, что 99 % бюджета уходило на чехов-художников, оставляя их словацких коллег
148
Антонин Новотный – Президент Чехословакии в 1957–1968, 1-й секретарь ЦК КПЧ в 1953–1968 гг..
Но уже весной сам Брежнев явно перестал контролировать ситуацию, хоть и сохранил номинальный пост. Что ждать от нового Генерального секретаря Микояна, за спиной которого маячит парадоксальная фигура Шелепина? Возвращения к страшным временам Готвальда [149] , или наоборот, есть надежда на дальнейшие реформы? Централизации или федерализма? Слухи доходили до крайности противоречивые, они же служили великолепным питательным бульоном для интриг и подковерных битв за лидерство в стране.
149
Клемент Готвальд, 1929–1953 гг. Генсек ЦК КПЧ, 1948–1953 гг. Президент Чехословакии. Если кратко – «чехословацкий Сталин», как в политике, так и репрессиях. Даже умер Готвальд через 9 дней после Сталина – простудился (перепил) на похоронах последнего.
Дубчек еще раз постарался припомнить детали дружеской беседы с новым Президентом СССР, которая состоялась на торжественном банкете по завершению XXIII-го съезда КПСС. Дело тогда было уже к ночи, выпили изрядно. Говорили много, о разном, было весело и легко. И потянул же черт за язык, сказать о «социализме с человеческим лицом». Однако Шелепин от темы не ушел, наоборот, начал задавать удивительно конкретные вопросы по возможностям децентрализации планирования, хозрасчету, и даже небольшим частным предприятиям. Неожиданно оказалось, что Александр Николаевич понимает проблемы реформ куда глубже гостя из Чехословакии!
Ох, как неудобно было отговариваться общими словами. Пришлось сделать вид, что перебрал водки, и перейти на более «застольные» темы. Но нельзя забыть, как странно посмотрел тогда Президент СССР прямо в глаза, будто все взвесил, и принял какое-то решение… И вот теперь остается только гадать, прошел ли «товарищ Дубчек» проверку. Хотя, была ли она на самом деле? Вспомнил ли о своих вопросах наутро Шелепин, который к ночи едва стоял на ногах от выпитого?
Александр с сожалением отставил в сторону опустевшую кружку. Ближе к обеду придет домработница, приберется, заодно и помоет посуду. Увы, огромная, заполненная дорогой мебелью, стометровая квартира по сути пустует. Анна и трое сыновей пока не могут окончательно расстаться с еще довоенным домом по улице Misikova, что в тихой Братиславе, на покрытом садами холме Славин. Но последнее время Дубчеку все чаще приходится жить в Праге, ситуация такова, что ее страшно «отпустить» даже на час, не то что на день или неделю.
Подхватив со стула пиджак, Александр быстрым шагом вышел в прихожую. Мелькнула мысль – «это не по малометражке ходить», от столовой до дверей добрый десяток метров. Он на секунду замешкался перед массивной вешалкой темного дерева, даже продекламировал вслух, отчаянно перевирая оригинал:
— Брать шляпу, иль не брать, вот в чем вопрос.
Привычка жизни в консервативном СССР [150] подталкивала руку к мягкой темно-бежевой плетенке с узкими полями, но западноевропейская мода настаивала – без головного убора современнее и моложе. Это не последний аргумент в 45 лет, и шляпа осталась висеть на своем месте. Тем более, пешком ходить не придется – у подъезда уже наверняка стоит служебная Татра Т603, водитель с непонятно зачем приставленным охранником неспешно травят последние анекдоты…
150
Александр Дубчек прожил в СССР 17 лет, и считался одним из самых «просоветских» членов ЦК КПЧ.