Раз и навсегда
Шрифт:
Однако при этом герцог не заметил, как его тирада перешла в оскорбление.
– Осмелюсь сказать: если бы она узнала, что ей грозит брак с вами, с ней бы случился обморок! Да она наложила бы на себя руки до того…
– Достаточно, я уже получил полное представление об этом, – мягко прервал его Филдинг-младший.
– Хорошо, – усмехнувшись, сказал Чарльз. – Тогда могу я просить вас об одолжении? Пусть она ничего не знает о злосчастном объявлении. Я подумаю о том, как дать опровержение без неприятных последствий для каждого из вас, но только не сейчас. – Когда он увидел,
Видение темных ресниц, сияющих синих глаз и лица, слишком прекрасного для того, чтобы быть реально существующим, промелькнуло в мозгу Джейсона. Он вспомнил мягкую улыбку, коснувшуюся ее розовых губ до того, как она заметила его присутствие в столовой. Кажется, она действительно была подобна ранимому ребенку.
– Пойдите поговорите с ней, – попросил Чарльз.
– Поговорю, – неожиданно быстро согласился тот.
– Но постараетесь ли вы убедить Викторию, чтобы она чувствовала себя как дома?
– Это будет зависеть от того, как она поведет себя, когда я найду ее.
Виктория выхватила из шкафа еще одну охапку белья, в то время как ее мозг сверлили слова Джейсона Филдинга. «Маленькая нищенка.., она не нужна мне здесь.. Маленькая нищенка…» Оказывается, она вовсе не нашла себе нового дома. Судьба просто сыграла с ней злую шутку.
Девушка набила чемодан бельем. Поднявшись, она было снова обратилась лицом к шкафу и тут же в изумлении застыла.
– Вы! – приглушенно воскликнула она, увидев в дверном проеме высокую фигуру своего врага, стоявшего со скрещенными на груди руками. Злясь на себя, что позволила ему увидеть свой испуг, она высоко подняла подбородок, полная решимости не допустить новых угроз и оскорблений. – Вам бы следовало научиться стучать, перед тем как заходить к людям.
– Стучать? – повторил он, сухо усмехнувшись – Даже когда дверь настежь открыта? – Его внимание привлек наполненный чемодан, и он поднял брови. – Вы уезжаете?
– Несомненно.
– Почему же?
– Почему? – вырвалось у нее. – Да потому что я не «маленькая нищенка» и, к вашему сведению, мне ненавистна сама мысль о том, что я кого-то обременяю.
Вместо того чтобы почувствовать себя виноватым, он, казалось, даже немного развеселился.
– А вас, случайно, не учили тому, что подслушивать нехорошо?
– Я и не подслушивала, – возразила Виктория, – Вы распекали меня на чем свет стоит таким голосом, который, должно быть, слышали даже в Лондоне.
– Куда же вы собираетесь отправиться? – спросил он, пропуская мимо ушей ее язвительную реплику.
– Это не ваше дело.
– Не грубите! – сказал он холодным повелительным тоном.
Виктория смерила его презрительным взглядом. На его лице читалась угроза. У него были широкие плечи и мощная грудь; рукава белой рубашки, подвернутые до локтя,
Она знала также, что он отличался взбалмошным характером, и, судя по зловещему взгляду его жестких агатово-зеленых глаз, он, кажется, даже собирался силой вырвать у нее ответ. Чтобы не дать ему такой возможности, Виктория холодно сказала:
– У меня есть небольшая сумма. Постараюсь остановиться в какой-нибудь деревне.
– В самом деле? – с сарказмом протянул он. – Тогда, просто из любопытства, скажите, на что вы будете жить, когда у вас кончатся деньги?
– Буду работать! – сообщила ему девушка, пытаясь вывести его из себя.
Темные брови взметнулись в ироническом веселье.
– Это что-то новенькое – женщина, всерьез желающая работать. Тогда скажите, что же вы умеете делать? – Его вопрос был резким, как удар хлыста. – Вы умеете пахать?
– Нет…
– А забивать гвозди?
– Нет.
– А доить коров?
– Нет!
– Тогда вы бесполезны не только для самой себя, но и для других, не так ли? – безжалостно резюмировал он.
– Это совсем не так! – возразила она с сердитой гордостью. – Я очень многое умею, могу шить, готовить и…
– И позволить всем жителям деревни сплетничать о том, какие монстры эти Филдинги, которые отказали вам в приюте? Забудьте об этом, – надменно сказал он. – Я этого не допущу.
– Ах, я только забыла спросить вашего разрешения! Захваченный врасплох, он сурово уставился на нее. Даже взрослые люди редко осмеливались бросать ему вызов, а эта девчонка посмела. Если бы его возмущение не было так же велико, как изумление, то он, наверное, лишь посмеялся бы ее храбрости. Подавив неожиданный порыв смягчить свои слова, он коротко сказал:
– Если вам так уж неймется самой зарабатывать себе на жизнь, в чем я сомневаюсь, то почему бы не делать этого здесь?
– Мне очень жаль, – холодно заявила дерзкая юная красавица, – но это не годится.
– Почему же?
– Потому что я не могу представить себя кланяющейся, шаркающей ножкой и дрожащей от страха каждый раз, когда вы будете идти мимо, как полагается вести себя остальным вашим слугам. Только подумать, что этот бедняга с больным зубом чуть не упал в обморок утром, когда вы…
– Кто? – потребовал ответа Джейсон, и его гнев моментально уступил место изумлению.
– Мистер О'Мэлли.
– Кто такой этот мистер О'Мэлли, черт его подери? – еле сдерживаясь, выпалил он.
У Виктории от отвращения округлились глаза.
– Вы даже не знаете его имени, не так ли? Мистер О'Мэлли – лакей, который пошел за вашим завтраком, в то время как его челюсть так распухла…
Джейсон круто повернулся.
– Чарльз хочет, чтобы вы остались здесь, и разговор на этом окончен. – В дверях он остановился, повернулся, и его угрожающий взгляд будто пригвоздил ее к полу. – Если вы попытаетесь удрать, невзирая на мой приказ, то пожалеете. Мне придется ехать за вами, и вам будет отнюдь не по душе то, что произойдет, когда мы встретимся, уж будьте уверены.