Раз герой, два герой...
Шрифт:
Шебуршание моментально стихло. Король усмехнулся еще кривее.
– Если бы не мои советники, ни один из вас не пересек бы границы моего королевства не иначе как закованным в кандалы. И прожил бы ровно столько, сколько нужно палачу на заточку топора.
– Старый пень нас и в самом деле недолюбливал, – прошептал Шон на ухо Шаху. – А значит, его порядочно припекло, раз он наступил на шею собственной гордыне.
– А…
– Тсс. Слушай.
Высказав все, что он счел нужным, король плюхнулся обратно на трон и махнул рукой одному из жавшихся
Придворный поспешно просеменил на середину зала, достал из рукава обтрепанный свиток, развернул его, поправил сползшие очки и монотонно забубнил:
– “Сего месяца, третьего дня к Нам, Руфнеру первому, Светлому Защитнику…”
– Титулы пропускай.
– “Королю Мха, барону…”
– Я сказал, пропусти, – рявкнул король. Придворный сбился, поправил очки и, перехватив свиток примерно на сажень ниже, продолжил:
– “…в Нашу королевскую опочивальню…”
– Спорим, он там был не один, – прошептал Шон.
– “…явился в астральном облике своем мерзкий колдун и чернокнижник Гафний Редкозем…”
– Первый раз слышу.
– “…вел речи мерзкие и с королевским достоинством несовместимые, на что Мы, Руфнер… – Придворный снова запнулся и отмотал свиток еще на сажень. – …ответили…”
– Дальше, – приказал король.
– “…и тогда проклятый колдун расхохотался и сказал…”
– Дальше.
– “…и когда слуги открыли дверь спальни принцессы, то увидели, что лежит она недвижимая и…”
– Хватит, болван. Пшел прочь.
Несчастный придворный выронил свиток, низко поклонился, подхватил свиток и опрометью бросился прочь из зала. Из рядов героев донеслись сдержанные смешки, моментально, впрочем, оборвавшиеся.
Король встал, вышел на середину зала, медленно оглядел всех присутствующих и сплюнул на пол второй раз. Шаху захотелось куда-нибудь исчезнуть.
– Так вот, – начал король. – Этот клятый колдун умудрился похитить душу принцессы Тари – моей единственной дочери и наследницы. Тому из вас, кто сумеет вернуть ее обратно в тело, я позволю войти в королевскую сокровищницу и взять все, что он сумеет утащить на себе. А если он притащит мне еще и голову колдуна, то я позволю ему войти второй раз. Ясно вам?
Шаху было ясно далеко не все, но других желающих высказаться не нашлось, и он решил последовать общему примеру.
– Тогда пошли прочь, – приказал Руфнер. – И запомните – тот, кто задержится в городе до завтрашнего утра, к вечеру станет на голову короче.
– У этого парня есть стиль, – прокомментировал Шон. – Держу пари на свою могилу, он умрет своей смертью.
– Тари, – задумчиво повторил Шах. – Звучит почти как Лари. Лари Куг… интересно, где…
– А теперь слушай сюда. – Голос Шона мигом утратил всякую веселость. – Возьмешь наших лошадей и будешь ждать меня за воротами замка в первом переулке направо. Понял?
– А ты?
– А я, – Шон оглянулся, словно опасался, что кто-то сумеет подслушать даже его, – загляну кое-куда.
Прежде чем Шах успел осознать его слова и открыть рот для нового вопроса, Шона
Погода снаружи была ужасная. Лил проливной дождь, ветер завывал словно оборотень, которого убили позавчера, а перед смертью не кормили минимум две недели. Время от времени в разрывы в облаках выглядывала полная луна, от чего окружающая местность начинала выглядеть еще более мрачно. Дождь, правда, от этого не прекращался.
Однако даже в таких жутких условиях Шах умудрился задремать. Проснулся он от того, что кто-то начал трясти его за плечо.
– А? Чего? Где?
– Тихо, – прошипел Шон. – Это я.
Хотя струи дождя пролетали призрака насквозь, выглядел он так, словно ему пришлось наглотаться болотной жижи.
– Значит, во-первых, – начал он, глядя куда-то за спину Шаху, – Пойдешь, купишь на пару сребреников ношеной одежды для мальчишки. – Шон задумчиво посмотрел на Шаха. – На полголовы ниже тебя. А во-вторых, как только откроют ворота, выбирайся из города и что есть духу гони прочь, пока не отъедешь версты на три. Затем свернешь с дороги на сотню шагов в лес и будешь ждать. Понял?
– Нет.
– Да, и еще купишь бутылку самогона, – вспомнил Шон. – Самого дрянного, какой есть.
– Да где же я тебе среди ночи все это достану? – взвыл Шах.
– Хоть из-под земли, – желчно усмехнулся Шон. – Ты ведь герой. Вот и соверши подвиг.
И он исчез так же внезапно, как и появился, оставив Шаха в одиночестве размышлять: кто из них двоих сошел с ума?
Хотя добудиться среди ночи городского обывателя ничуть не проще, чем выковырять из берлоги окопавшегося огра, звон монет пополам с обещаниями поджечь дом, а главное – настойчивость помогли Шаху добиться своей цели. Поэтому первые лучи солнца обнаружили его злым, голодным, продрогшим и ничего не понимающим в происходящем в лесу, в трех верстах от города.
В лесу было мокро. Дождь под утро перестал, но ветер остался, и роса, которую он стряхивал с деревьев, была ничуть не суше самого дождя. Шах поплотнее закутался в плащ и решил, что раз поесть или согреться он все равно не может, то попытается хотя бы подремать.
Однако даже этого ему снова не дали.
– Кончай спать. Подъем.
Шах с трудом разлепил глаза, моргнул и начал их старательно протирать.
Какой-то мальчишка, выглядевший даже младше его самого, преспокойно рылся в седельных сумках его коня.
– Да… да кто ты такой?
– Угадай с трех раз.
Мальчишка бесцеремонно вывалил на землю мешок с ночными покупками и начал расшвыривать их в разные стороны.
– И откуда ты взялся?
– От дракона, – буркнул мальчишка, примеряя одну из наиболее целых курток. – Ну и олух же ты. Я сказал – на полголовы, а не на полсажени.
– Шон?! – выдохнул Шах. – Это… Это… Ты?!
– Наконец-то догадался. – Шон повертел в руках черно-красно-зеленую рубашку и пренебрежительно отбросил ее. – Ты что, скупил залежалое тряпье у всего города?