Райское место

Туманова Мария

За полукругом по правую сторону от меня точно по прямой выстроились еще четыре дома. По левую – три. Расстояние между ними позволяло, не тревожа соседей, устраивать семейные скандалы и бурные праздники, на которых поет лишенный слуха, но наделенный могучим басом дядя Уилл. Вбитые в землю колья обозначали границы участков, с которых хозяева уже сняли урожай овощей. На вялой ботве, сложенной в кучу на краю ближайшего огорода, я увидел пятнистую дворняжку. Собака подняла голову, но решила, что лая я не стою. Дрыгнула лапами, перевернулась, на миг выставив плешивый розовый живот с отвислыми сосками, и снова задремала. Шум мотора ее не интересовал. Привыкла к тракторам, что ей мое скромное городское гудение?

Все это время я механически держал курс на дом с синей крышей; одолел пологий подъем и остановился

перед синей (остатки краски не пропали) калиткой, уверенный, что сейчас из дома выйдет Джейк. Вместо него на пороге возникла тощая женщина с выпученны-ми зелеными глазами. Зеленый цвет глаз считается очень сексуальным, потому что никто, специализирующийся на описаниях секс-бомб, не видел этой женщины. Она подходила и с каждым шагом набирала очки в соревновании «Испугай меня». Широкое веснушчатое лицо и нос широкий, с плоской переносицей. Кожа загорела неровно, а левая бровь раздвоена: волоски растут густо, но с середины расходятся вверх и вниз. Там, где бровь кончается, между «зубцами вилки» не меньше полудюйма. Я не представлял, что женщина, да еще с такой особенностью, может не выщипывать брови, но к этим бровям пинцет явно никогда не прикасался. Правда, на бровь я обратил внимание после того, как заставил себя не смотреть на ее губы, яркие и мясистые – единственное, что было в этой женщине пышным. Губы создавали впечатление, что их перелепили на костистое лицо хозяйки с какого-то другого лица. Помада морковного цвета не делала их привлекательнее.

Женщина обошла машину и наклонилась к окну с моей стороны. Я опустил стекло, чтоб услышать грубое:

– Чего надо?

– Простите, – раз она посчитала, что приветствие не обязательно, я тоже не стал здороваться. Вот как быстро я перенимаю местные обычаи, просто специалист по контактам! – Я хотел узнать, где живет Джейк Риденс.

– А больше узнавать негде? – сварливо осведомилась женщина. – Только в моем доме узнать можно, так, по-вашему? Половину деревни проехали, чтоб у меня узнать? Так вот, сэр, что я вам скажу: моим мужчинам это не понравится.

Я насмешливо хмыкнул:

– Сказала бы прямо, что ума не хватает запомнить, где кто из соседей живет, – и развернул машину. Пусть огрызается на выхлопную трубу. Но владелица синей калитки завопила во все горло, как обиженная дошкольница:

– Я знаю! Я каждого здесь знаю, а кто ты такой?! В нашем округе таких, как ты, нет. Катись отсюда, катись!

Хорошее начало: нарвался на сумасшедшую. Но уже поняв, что передо мной чокнутая, я не удержался – выглянул, состроил улыбку и сказал: «Какая же ты симпатичная, детка». Женщина заткнулась мгновенно и часто заморгала. Я нажал на газ, но, обернувшись, увидел, как она расплывается в счастливой самовлюбленной усмешке и кончиками пальцев поглаживает себя по лицу, будто благодарит его, свое жуткое уродливое лицо, зато, что получила комплимент. Стало неловко: нашел над кем смеяться. Но типаж был невероятный! Не знаю, какую инопланетянку напишет с этой ненормальной Джейк, а я с удовольствием вставил бы ее в свой роман. Сумасшедшая соседка героя, которую близкие не хотят отправить в соответствующее заведение, будет неплохим штрихом. Я введу ее как противопоставление всему нормальному, полному бытовых забот и глобальных проблем взаимоотношений. Герой бросает уродливой идиотке ничего не значащую фразу – и она счастлива, как никогда не бывает счастлива красивая умная героиня. Если же он проходит мимо, ничего не сказав, идиотка… Конечно, орет. Мне понравилась идея. Надо расспросить Джейка об этой женщине, встретиться с ней еще пару раз. Кстати, где все-таки поселился Джейк?

Я медленно проехал вдоль растянутой цепочки из четырех домов, присматриваясь к ним. Второй выделялся из ряда, такой я легко представил бы на побережье где-нибудь в районе Голливуда, но не в глуши вроде Моухея. Ухоженный желто-кофейный дом под черепицей такого же цвета. Посередине круглая башня в два этажа, от которой отходят одноэтажные каменные крылья. Их углы тоже скруглены, и лакированная дверь, похожая на дверь дорогого шкафа, вверху стягивается из прямоугольника в полукруг. В венецианских окнах, вымытых так, что солнечные зайчики, попадая на них, становились голубыми, висели белые кружевные гардины. От красивой кованой калитки к высокому крыльцу вела песчаная

дорожка с кирпичным бордюром. Я услышал конское ржание, увидел, как мальчик-грум в ливрее с медными пуговицами выводит из-за дома оседланного скакуна, а в окне появляется очаровательная горничная в кружевной наколке и фартуке, похожем на гардину, и щебечет: «Ваш муж вот-вот уедет, госпожа. Не желаете ли проститься?»

Не дожидаясь появления госпожи, я помотал головой, чтобы утихомирить воображение. Писать дамский оман я не собирался. Преданная горничная, грум и юбимый жеребец хозяина исчезли с громким хлопком, ак лопнувшие воздушные шарики. В следующую се-унду я понял, что это хлопнула калитка. Незатейливая еревянная калитка следующего двора. Оттуда вышли две девочки-тинейджерши и пошли о дороге прочь от меня, даже не оглянувшись на чу-:ую машину. Живые люди на улице! Замечательно! Я догнал их, коротко просигналил и притормозил в шаге от стройных фигурок. Спросить о мистере Риденсе или сначала извиниться за поднятую пыль? Дилемма исчезла, как только девочки остановились и посмотрели на меня. Два одинаковых прелестных личика с глубокими серо-голубыми глазами. Близнецы. В их глазах читалось любопытство, а я таращился на них, будто последние двенадцать лет моей жизни лопнули мыльным пузырем и на месте любимца фортуны, молодого преуспевающего писателя Уолтера Хиллбери, вдруг оказался костлявый верзила Уолли из средней школы Бейкерсфилда, на которого при виде симпатичной девушки мгновенно нападали икота и нервный смех. Я в самом деле чуть не захихикал. Ох, и поездочка мне выпала! Райское, блин, место! Сначала – сумасшедшая ведьма, теперь явились во плоти ангелы, которым позавидуют в раю и в Валгалле, а все черноокие гурии по кустам попрячутся, сгорая от стыда за свою непрезентабельную внешность.

Девчонки были до такой степени хороши, насколько вообще может быть хорошенькой шестнадцатилетняя блондинка. Обе высокие и притягательно худенькие гибкой худобой юности. У той, что в цветастом сарафане, золотистые локоны прятали плечи, кончиками касаясь маленьких острых грудей. Обе девочки не носили лифчиков. Розовая футболка второй скрывала не больше, чем сарафан сестры, а шортики из окрашенной под джине, но тонкой, как бумага, ткани словно впла-вились в кожу. У нее волосы были подстрижены аккуратным каре. На губах у обеих бледно-розовый блеск, а брови выщипаны и подведены – не может быть, чтобы природа создала такие изящные тонкие изгибы. Больше никакой косметики, длинные шейки, длинные стройные ноги в ярких шлепанцах. Я полностью потерял способность соображать.

– Сэр, – сказала девочка в сарафане, – вы заблудились?

Ее сестренка хихикнула. Онемевший идиот приоткрыл рот, как и положено идиоту. В мозгу назойливо жужжала одна-единственная мысль: «Свинья, не предупредил меня!» Джейк, которому она адресовалась, сидел где-то неподалеку, не подозревая, что должен уже обладать четырьмя копытцами и пятачком. «Если он смотрит на меня из этого окна, – подумал я, на миг оторвав взгляд от забавляющихся моим ступором куколок и вглядевшись в неподвижные полосатые гардины на окне последнего в ряду дома, – я ему всю морду разобью». Воображение мгновенно нарисовало нашу драку – и речь вернулась ко мне вместе со смехом. К счастью, девочки не кинулись наутек от чокнутого чужака.

– Хотите уточнить дорогу, сэр? – еще раз предложила свои услуги длинноволосая.

– Извините, что я так растерялся, – сказал я. – Вы настолько одинаковые…

Они облегченно рассмеялись. Видимо, я оказался не первым, кого поражала их схожесть. А может, другие мужчины тоже оправдывали свое ошеломление не красотой, а всего лишь точным подобием сестер.

– Скажите, пожалуйста, где живет Джейк Риденс? Сестренка с каре выбросила тонкую руку в сторону дерева, примостившегося у дальнего края холма.

– Проедете до вяза, – сказала она, – и свернете налево, а потом вокруг поля, где растет овес. Через поле лучше не ездить. Или колесо проколете, или мистер Пиле вам голову оторвет.

У нее голос был мягче, чем у сестры. А смеялись они одинаково. Очень красиво.

– Я учту, – сказал я. – Но, может, вы сбегаете предупредите мистера Пилса, что его поле намерен попортить чемпион Соединенных Штатов по айкидо?

– Чтобы он взял ружье? – уточнила близняшка в шортиках.

– Я вам не верю, – объявила вторая.