Райское Местечко
Шрифт:
Тут мне в голову пришла забавная мысль: похоже, что, помимо самой планеты с ее климатическими особенностями и искусственной биосферой, единственной достопримечательностью на всей Корнезо является земной курорт!
Правда, земляне еще никогда не посещали Анайри. Мало ли, что с воздуха он выглядит как любой другой остров. Может, все самое интересное на планете находится именно там, например, тайные подземные хранилища, лабиринты, древние лаборатории… Мы-то построили здесь, на Лалуэ, целый подземный город, и никто из аборигенов об этом и не подозревает…
Желудок настойчиво напоминал о себе, но мне не хотелось еще возвращаться на территорию курорта.
Надо сказать, что открывшуюся моему взгляду пристань портом назвать можно было с большой натяжкой. Много рыбацких лодок и десятка полтора судов побольше, предназначенных для перевозки пассажиров, и все. Никаких административных строений, никаких складов и пакгаузов. Это понятно: на Корнезо торговли нет, ведь на каждом острове производится все то же самое, что и на других. В масштабах планеты нет никакого разделения труда, никакого обмена продуктами. Само понятие «товар» на Корнезо еще – или уже давно – отсутствует. Соответственно нет и денег. Конечно, жители селений часто объединяют свои усилия для каких-то работ: для ловли рыбы, добычи металлов из морских животных и растений, получения материалов типа пластмасс… Но все работники прекрасно друг друга знают, так что задача разделения продукта общественного труда тоже никаких денег не требует.
Нет, я был неправ! В поселениях аборигенов все-таки имелись не только жилые дома. На дальнем берегу залива я разглядел что-то вроде сараев и загородок, уходящих в океан. Конечно же, это общественные строения для проведения необходимых технологических процессов кустарного производства. А на улице, идущей вдоль берега между этими постройками и пристанью, располагался длинный ряд общественных жилищ, местный аналог гостиниц.
Такие общественные жилища имелись на каждом острове, поскольку аборигены часто плавали в гости на удаленные острова. Основными обитателями гостиниц были молодые люди, осуществляющие «поэнто», традиционную миграцию молодежи, целью которой являлся обмен генетическим материалом в масштабах всей планеты, предотвращающий вырождение и без того весьма однородного населения. Эта традиция приводила также к тому, что у каждого корнезианца имелись родственники, ближние и дальние, живущие на островах, разбросанных по всей планете, и повод для путешествий всегда имелся.
Я стоял на высокой набережной. Пожалуй, по местным меркам жизнь здесь била ключом. Вдоль гостиниц прогуливались и собирались группами десятки корнезианцев, дети всех возрастов играли в свои непонятные взрослым игры. Многие с интересом наблюдали, как очередной пассажирский корабль готовится подойти к пристани. Уже были спущены почти все паруса, окрашенные в радостные желто-красно-оранжевые тона… Аватры, «морские кони»,- животные, тянущие за собой судно,- уже были выпущены из упряжи, которая почти вся была уже поднята на носовую часть Палубы… Уже выдвинуты были из отверстий в бортах длинные весла, которыми пользовались лишь при швартовке или в аварийных ситуациях…
Для меня эта картина была не новой, я несколько раз наблюдал подобное зрелище в видеоматериалах и прекрасно знал, что местные мореходы, которым решительно некуда торопиться, пристанут к берегу не раньше чем минут через тридцать-сорок. А желудок мой тоскливо напоминал мне о своем существовании. Я огляделся и легко обнаружил место, где мог перекусить: в паре сотен метров правее, прямо на набережной стояло вполне земное невысокое здание с яркой вывеской «Кафе
Большое помещение, состоявшее из двух одинаковых залов, соединенных широким проемом в стене, было совершенно безлюдным и после яркого солнца казалось сумрачным. Только над стойкой мигали разноцветные огоньки. Я подошел туда.
– Сэр, что будете брать? – спросила меня милая девушка-официантка.
– Здесь так вкусно пахнет курицей! Давайте порцию цыпленка, лимонад и кофе. А что-нибудь из местной пищи у вас есть?
– Вот меню. Рекомендую, если вы на Корнезо первый день, взять ассорти из овощей и фруктов, всего понемногу. Попробуете и решите, что вам нравится. У некоторых плодов вкус очень своеобразный, но из этого набора ничто не повредит вашему здоровью.
Я отнес поднос с едой на столик в углу и с удовольствием поел. Из местных плодов мне понравились маленькие перламутровые «дыньки» с сочной сладкой мякотью и двумя косточками внутри и длинные тонкие почти черные палочки, напоминающие по вкусу помидоры. Неплохи были и крупные зеленые хрусткие плоды, но пахли они как духи «Донна Карла», которые очень любила Луиза. Остальные овощи-фрукты тоже имели отчетливые парфюмерные запахи. Это было не то чтобы неприятно, но и аппетита как-то не вызывало.
Я хотел взять еще «дынек» и черных палочек, но официантки на месте не оказалось. Я прошел в другой зал, являвшийся точной копией первого. Там за стойкой стояла очень симпатичная молодая корнезианка. Увидев меня, она попятилась, выставила руки ладонями вперед и проговорила с запинкой:
– Нет, сэр, нет! Не сюда!
Я не ожидал подобной реакции и хотел уже сказать, что мне надо только взять фрукты, как обнаружил, что не надел переводчик-вокализатор, и немного растерялся. Тем временем девушка достала из-под стойки плакатик на металлической подставке и поставила его передо мной. Там было написано: «ЗЕМЛЯНЕ ОБСЛУЖИВАЮТСЯ В ДРУГОМ ЗАЛЕ». Я был удивлен. Что за странное разделение? Тут я припомнил, что встречавшие нас на посадочном поле аборигены держались обособленно и в глайдеры садились отдельно. Черт, Георг не случайно посмеивался, когда забрал у меня отчет со словами: «Сам разберешься!»
В чем же дело? Может, в своеобразных, запахах? Действительно, в этом зале пахло чем-то затхлым. В витрине лежала аха и еще какие-то местные продукты, стояли кувшины с соце. Запах, видимо, шел от них.
Тем временем девушка выставила передо мной следующий плакатик: «НЕМЕДЛЕННО ВЕРНИТЕСЬ В ЗАЛ ОБСЛУЖИВАНИЯ ЗЕМЛЯН!» В зеркале за ее спиной я разглядел, что под стойкой стояло не меньше десятка таких плакатиков и все они были помечены колечками разных цветов, нанизанными на металлические подставки. Первый плакатик имел белое колечко, этот – желтое. На других плакатиках колечки были возрастающей интенсивности цветов. Жаль, я не видел, что на них было написано.
Несмотря на неприятные запахи, я хотел все-таки как-то объясниться и получить свои фрукты, но тут с улицы в зал вошли четверо корнезианцев. Они не могли разглядеть меня в полумраке и смело подошли к стойке. Девушка издала предостерегающие звуки, но было уже поздно. Один из них задел меня локтем, коснувшись моей обнаженной руки. Он сразу отпрянул, но я отскочил еще шустрее. Меня обожгло, как крапивой, и от неожиданности я вскрикнул. Я потер обожженное место ладонью другой руки, но стало только хуже. Теперь жгло и ладонь, и жжение усиливалось с каждой секундой.