Райский сад
Шрифт:
— Что-что? — спросил молодой человек.
— А что я такого сказала?
Но он хорошо ее понял:
— Ты бы помолчала о вырезках.
— Почему? — спросила она, наклонившись к нему и повысив голос. — Почему я должна молчать? Уж не потому ли, что сегодня утром ты изволил писать? По-твоему, я вышла за тебя потому, что ты — писатель? За тебя и твои газетные вырезки.
— Ну ладно, — сказал молодой человек. — Остальное выскажешь, когда мы будем одни.
— И не сомневайся,
— Надеюсь, нет.
— Не надейся. Будь уверен, выскажу.
Дэвид Берн встал, подошел к вешалке, оделся и не оглядываясь вышел.
Кэтрин, оставшись одна, подняла стакан, попробовала абсент и не спеша допила его маленькими глотками.
Дверь отворилась, Дэвид вернулся и подошел к столу. На нем была та же теплая полушинель и надвинутый на глаза берет.
— Ключи от машины у тебя?
— Да, — сказала она.
— Можешь мне их дать?
Она протянула ему ключи и сказала:
— Не глупи, Дэвид. Во всем виноват дождь да еще то, что работаешь ты один. Сядь.
— Ты этого хочешь?
— Пожалуйста, — сказала она.
Он сел. «Зачем все это? — подумал он. — Ты ушел, чтобы взять машину, уехать подальше и послать ее к черту, а сам вернулся и вынужден просить ключи, да еще снова уселся, как слюнтяй». Он взял свой стакан и допил оставшееся. Абсент по крайней мере был хорош.
— Обедать собираешься? — спросил он.
— Скажи куда, и я пойду с тобой. Ты ведь еще любишь меня?
— Не дури.
— Мерзкая была ссора, — сказала Кэтрин.
— К тому же первая.
— Я виновата. Вспомнила о газетных вырезках.
— Давай не будем об этих проклятых вырезках.
— Все из-за них.
— Все потому, что ты думала о них, когда пила. Не надо было пить, тогда бы это не пришло тебе в голову.
— Точно отрыжка после вина, — сказала она. — Ужасно. Хотела пошутить, и вдруг сорвалось с языка.
— Что у трезвого на уме…
— Ну хватит, — сказала она. — Я думала, ты уже забыл.
— Забыл.
— Что ж тогда только об этом и говоришь?
— Не стоило нам пить абсент.
— Да. Конечно, не стоило. Особенно мне. Тебе-то он был необходим. Думаешь, тебе станет лучше?
— Слушай, неужели нельзя остановиться?
— С меня-то уж точно хватит. Осточертело.
— Терпеть не могу это слово.
— Хорошо, только это.
— О черт, — сказал он. — Обедай сама.
— Нет. Мы пообедаем вместе и будем вести себя по-людски.
— Попробуем.
— Прости меня. Я действительно пошутила, но не удачно. Правда, Дэвид, забудем об этом.
Глава пятая
Когда Дэвид Берн проснулся, начался отлив, солнце
После душа он почистил зубы, побрился, и ему захотелось есть, но он надел шорты и свитер, достал тетрадь, карандаши и точилку и сел за стол у окна, смотревшего на устье реки, за которой начиналась Испания. Он стал писать и забыл о Кэтрин и о виде из окна, и слова ложились на бумагу сами собой, как бывало всегда, когда удача сопутствовала ему. Он описал все, как было, и горечь проступала в рассказе лишь слегка, точно едва заметная пена на спокойной зыби, помечающей в тихую погоду подводные рифы.
Поработав, он снова повернулся к Кэтрин. Она по-прежнему спала, улыбаясь во сне, и через открытое окно на ее коричневое тело падал солнечный прямоугольник, а на фоне сбившейся белой простыни и нетронутой подушки ее загорелое лицо и темно-рыжая головка казались еще темнее.
«Завтракать уже поздно, — подумал он. — Оставлю записку, спущусь в кафе и выпью cafe creme 6с чем-нибудь». Но пока он убирал тетрадь и карандаши в чемодан, Кэтрин проснулась, подошла к нему, обняла, поцеловала в шею и сказала:
— Я твоя ленивая голая жена.
— Зачем ты встала?
— Не знаю. Скажи, куда ты идешь, и я буду там через пять минут.
— Я иду завтракать в кафе.
— Иди. Я скоро приду. Ты работал?
— Конечно.
— Какой же ты молодец, особенно после вчерашнего. Я так горжусь тобой. Поцелуй меня и посмотри на нас в зеркало.
Он поцеловал ее, и они вместе посмотрели в большое зеркало.
— Как приятно, когда на тебе не слишком много надето, — сказала она. — Веди себя хорошо и постарайся благополучно добраться до кафе. Закажи мне oeuf au jambon. 7Не жди. Прости, что я тебя задержала.
В кафе он нашел утреннюю местную и вчерашние парижские газеты, и официант принес ему кофе с молоком, ветчину из Байонна и прекрасное свежее яйцо, которое, перед тем как взять ложечкой желток, Дэвид посыпал грубо-молотым перцем и смазал тонким слоем горчицы. Кэтрин долго не было, и, чтобы яичница не остыла, он съел и ее порцию и вытер тарелку кусочком свежевыпеченного хлеба.
— Вот и мадам, — сказал официант. — Я принесу еще порцию.
На ней была юбка, кашемировый свитер и нитка жемчуга. Волосы она вытерла полотенцем, но расчесала их влажными, и от этого они казались прямыми и темными, сливаясь с ее необыкновенно загорелым лицом.