Райские острова
Шрифт:
– Кто ты? – Он с силой, несмотря на отсутствие нескольких пальцев, стискивал мою руку. – Кто?..
Я разрывался на части. Мортред свободной рукой пытался зацепиться за веревку, и я знал, что должен ему помешать. Я не мог позволить себе промедления: он найдет способ убить меня или мы погибнем оба. И я ударил его сапогом в горло, целясь в зияющую рану с кровожадной яростью, которая еще недавно вызвала бы у меня жгучий стыд. Мортред ударился головой о скалу, рана на горле увеличилась, и кровь ударила фонтаном. Рука его соскользнула с моего запястья. Мортред рухнул в море, а я повис, цепляясь за
Я следил взглядом за бесшумно вращающимся в воздухе телом. Казалось, оно летело бесконечно долго. Я определил момент падения с такой же точностью, как если бы слушал удары сердца Мортреда: я хорошо знал запах смерти. Всплеск воды был тихим и незначительным – едва ли такого конца следовало ожидать для человека, уничтожившего целую нацию.
Я подумал, что ужасов, да и вообще всего, с меня на сегодня хватит. Однако когда я посмотрел вверх, собравшись начать подъем, мимо меня с воплем пролетел голый человек, ударился о выступ, на котором я стоял, и уже молча, не подавая никаких признаков жизни, рухнул в море.
Я ничего не понял, это казалось бессмыслицей. Я не мог найти никакого объяснения отсутствию одежды. Я в растерянности начал карабкаться наверх, стараясь сосредоточиться только на том, чтобы поскорее попасть в город. Когда я добрался до верха обрыва, там оказались Райдер и Дек; они и помогли мне выбраться на платформу.
– Мы издали увидели твою схватку с Мортредом, – тихо сказал Райдер, – так что мы вернулись. Это в самом деле был Мортред? Он мертв? – Райдер казался странно притихшим. Запах его говорил о том, что он изо всех сил борется с шоком.
Я кивнул.
– Ты уверен?
– Я почуял его смерть.
В дальней части платформы я увидел на камнях еще одно нагое тело; лицо умершего было разбито, руки и ноги вывернуты под странным углом.
– Кто… кто это? – спросил я растерянно.
Икембылчеловек,пролетевшиймимоменяиупавшийвморе?
Отовсюду вокруг доносились нечеловеческие крики, полные муки, как будто за время моего недолгого отсутствия разразилась катастрофа, уничтожившая часть жителей города. Меня начало трясти.
– Не знаю, – ответил Райдер.
Запах патриарха сказал мне, что ему не хочется делиться со мной своими мыслями. Я чувствовал его горе, ярость, но больше всего – шок; эту смесь чувств было видно по его лицу, даже не требовалось принюхиваться… Я повторил вопрос, хоть уже и понял, что не хочу знать ответ.
– Я думаю… что это, возможно, Руарт, – сказал Райдер.
Я попытался понять, что остается несказанным.
– Человек упал с неба, когда мы возвращались, – объяснил Райдер. – Словно ниоткуда…
– Там, подальше, лежат еще несколько, – дрожащим голосом добавил Дек. – Без одежды, мужчина и женщина… и паренек примерно моего возраста. Все вроде как разбившиеся при падении. – Глаза Дека были широко раскрыты. Он рвался в бой; теперь, когда он вблизи увидел его последствия, он не знал, как ему это вынести.
Какое-то мгновение я тоже не понимал. Я оглянулся на то, что осталось от Плавника и Сухаря, потом посмотрел на море, где плавала Блейз, живая или мертвая, потом на обнаженное тело на платформе. И тут в ослепительный момент понимания мой мир навсегда изменился.
Я
Как же я был слеп… Уверенный в том, что магии на самом деле не существует, уверенный в собственной правоте, уверенный в том, что жители Дастел вовсе не были заколдованы Мортредом Безумным – Гетелредом Скодартским…
– О небеса, – прошептал я, – что я наделал!
Глава 37
Рассказчик – Келвин
Я запомнил только одно от своего возвращения в центр Верхнего Города. На одной из крыш собралась толпа; все смотрели вниз, где на узком наличнике окна сидела голенькая девочка. Ей было года три, мне кажется, и она плакала от страха. Гвардеец попытался дотянуться до нее и вытащить в безопасное место, но малышка так его испугалась, что сделала единственное, что умела: взмахнула руками и кинулась в воздух…
Я прошел прямо в свою комнату во дворце, взял свою сумку с медикаментами и попросил проводить меня к ближайшей больнице.
Я мало что помню о том дне и о последовавшей за ним ночи. Передо мной чередой проходили люди, по большей части с переломами костей и внутренними повреждениями, а врачей было слишком мало… целителей-силвов не было вовсе. Многие жертвы были так молоды… Через некоторое время они слились для меня воедино. Еще одно изломанное тело… или, может быть, это была одна и та же жертва – снова и снова? Я больше не мог их различить.
Когда к концу следующего дня новые пациенты перестали появляться, я вернулся во дворец владычицы. Выходя из больницы, я заглянул в помещение, куда складывали мертвые тела для опознания. Большинство не имело одежды…
Следующее, что я помню, – это что я долго просидел в своей комнате в темноте. Я ни о чем конкретно не думал… правда была слишком велика и слишком ужасна, слишком многое мне нужно было принять и обдумать в деталях… так что я просто сидел.
Я смутно помню, что приходил Дек и жаловался на несправедливость: накануне все сражались, а ему пришлось просто стоять у моста, пока не прибежал Тор и не забрал его с собой. И даже когда они добрались до платформы, им уже нечего оказалось делать.
Поняв, что ответа от меня он не дождется, Дек ушел.
Через несколько минут в открытую дверь забежал Следопыт. Положив голову мне на колени, он начал скулить. Он тоже накануне не участвовал в событиях: ему дун-магия могла причинить вред, поэтому Блейз заперла его в своей комнате. Когда и на него я не обратил внимания, Следопыт тоже ушел.
Меня охватила ужасная сонливость: мне было слишком трудно разговаривать, трудно даже потрепать по голове собаку…
Следующая явилась Блейз. Я не удивился ее появлению: кто-то, не помню кто, уже сообщил мне, что она выжила. Одна из лодок подобрала ее в океане, покрытую синяками, измученную, но невредимую. Блейз закрыла за собой дверь, но говорить мне ничего не стала. Она прошла в ванную, открыла краны и наполнила ванну горячей водой. Потом, подойдя ко мне, она опустилась на колени и расшнуровала мои сапоги. Все это время она не произносила ни слова. Я осознавал ее присутствие, но туманно, как если бы я издалека наблюдал за происходящим с кем-то другим.