Райские острова
Шрифт:
– Нанять шхуну? Только для нас? Менодианские патриархи, должно быть, гребут деньги лопатой.
– У меня достаточно денег, чтобы купить припасы. Что касается остального, я выпишу чек, по которому местный патриарх, снабдив нас деньгами, получит соответствующую компенсацию из общей сокровищницы.
Тон Райдера был холодным, что, как я заметил, удивило Блейз. Она больше ничего не сказала, но я знал, о чем она подумала: слова Райдера подтверждали тот факт, что явился он не ради нее. Его послала менодианская Патриархия – на помощь Флейм.
Мы
Пока все это делалось, Райдер вместе со Скарри – хозяином шхуны и заодно ее капитаном – отправился к местному патриарху. Дек сновал по городу в поисках покупателей на те две лодки, на которых мы приплыли в Раттиспи, а Блейз отправилась к кузнецу, чтобы наточить мечи – свой и Райдера. Я побывал в лавке местного травника и пополнил свои запасы лекарственных растений. Возвращаясь, я у кузницы увидел Блейз и, к своему удивлению, обнаружил, что точит клинки она сама.
Заметив, с каким изумлением я на нее смотрю, Блейз рассмеялась.
– Уж не думал ли ты, что я позволю кому-нибудь другому навести глянец на калментские мечи? А тебе удалось купить то, что нужно?
– Кое-что. Остальное я и не рассчитывал здесь найти. Местный травник хорошо знает свое дело. – Я посмотрел на меч, который она только что кончила точить. – Почему эти клинки такие острые? Обычные мечи более тупые.
– Калментская сталь хорошо держит заточку, а острый меч – гораздо более эффективное оружие. Обычные мечи быстро тупятся, на них появляются зазубрины. Ну вот, я закончила. Пошли на корабль. – Блейз порылась в кошельке и расплатилась с кузнецом за использование точильного камня и масел. По дороге к пристани она сказала: – Кел, я и в самом деле хочу знать, почему ты решил отправиться за нами. – Она улыбнулась мне. – Вряд ли тебя удивляет мой вопрос.
Поскольку в Амкабрейге я категорически отказывался от участия в их делах, ее интерес действительно был понятен. Я смущенно улыбнулся и кратко рассказал о том, что случилось со мной после их отъезда и что я начал чувствовать. К сожалению, подробностей я ей не сообщил – не упомянул Джинну и не пересказал содержание прочитанного свитка. Потом я много раз гадал: что изменилось бы, если бы я это сделал? Может быть, и ничего. Возможно, мы все же не нашли бы способа исправить то, что уже случилось.
По просьбе Блейз я также рассказал ей об обстоятельствах моего знакомства с Тором Райдером. Она внимательно, не перебивая и не задавая вопросов, выслушала меня. Я кончил тем, что
– Это было безумием, – покачала Блейз головой. – Тебе следовало отправиться следом за Флейм.
– Наоборот, все вышло удачно. Гхемфы ведь не знали, в какой ты опасности, пока я не начал кричать. Только тогда они поняли, что ты нуждаешься в помощи, только тогда вынырнули и узнали у меня, что происходит.
– А-а… Только почему все-таки ты высадился на берег? Тебя ведь могли убить.
– Ну, на самом деле участие гхемфов не оставляло мне выбора, – скромно признался я. – Они просто выкинули мой плот на берег. И тут я увидел, как Райдер упал, и почувствовал, что бросить его не могу. Он истек бы кровью.
Блейз вздохнула.
– Хорошее решение для Райдера, плохое – для Флейм. Великая Бездна, почему ничто в этом мире не бывает простым, Кел? – Я отчетливо чувствовал запах ее отчаяния. – Флейм уже не поможешь, верно? К тому времени, когда мы ее догоним, она будет полна дун-магии. Даже силвы-целители не могут вернуть к добру того, кто полностью развращен.
– Мы можем попытаться.
– Ты ведь и правда к ней привязан, да? – Блейз слегка нахмурилась, потом добавила: – Флейм – замечательный друг: она добрая и любящая, щедрая и храбрая. По крайней мере такой она была… Только… только мужчин она просто использует и тут же бросает. Это из-за того, что она любит Руарта. Что бы с ней ни случилось, никого другого она не полюбит.
Я растерянно заморгал. Уж не думает ли Блейз, что я влюблен в ее подругу? Я положил руку ей на плечо.
– Блейз, я это знаю. Не забывай, какой у меня нос.
Она фыркнула, недовольная собой.
– Ну да… Впрочем, это и к лучшему: уж очень я расстраиваюсь, как вспомню, что ты разбираешься и в моих запахах… то ли я букет роз, то ли ослиный навоз.
Я засмеялся.
– Ничего подобного. На самом деле ты самое загадочное существо – если не считать, конечно, моих соплеменников. Ты мне напоминаешь их – мы, горцы, привыкли прятать свои эмоции. Вот и ты такая же.
– Ничего удивительного, если вспомнить, в каких условиях я росла. Если нищая побирушка показывает свои чувства, она становится уязвима. Все очень просто. Гораздо лучше крепко держать себя в руках и никогда никому не показывать, что ты чувствуешь. – Блейз переменила тему, прежде чем я сумел что-нибудь сказать: – А как теперь дела у Тора?
– С ним все в порядке, мне кажется. Он все еще слаб, конечно, и слабость сохранится еще какое-то время.
– Он спрашивал тебя о том, каким образом был исцелен?
– Он думает, что это заслуга гхемфов.
– Ты… ты знаешь, каковы мои чувства к нему, верно?
– Как я понимаю, тебе хватает нахальства посоветовать мне соблюдать осторожность в моих собственных романтических чувствах.
Блейз бросила на меня долгий взгляд.
– Удобный инструмент твой нос, Гилфитер, если даже об этом он тебе сообщает.