Райская птичка
Шрифт:
Как-то незаметно он оттеснил её к столу, и она упёрлась в край столешницы, а потом и вовсе села на неё. Немного расслабившись, она откинулась назад и с вызовом посмотрела на него. Приподняла русую бровь. А он улыбнулся в ответ, словно читая её мысли, но не отступил. Положил ладони ей на бёдра и, мягко касаясь, скользнул вверх. И замер. А потом очертил линию чулок. Не коснулся обнажённой кожи, не задрал юбку, не стискивал её, но даже сквозь ткань его прикосновения ощущались очень остро, наэлектризовывая тело. Он был аккуратен, действовал не торопясь, давая ей возможность отклониться, но она не делала этого.
Он был настроен
И сейчас подумалось, как самонадеянно она поступает, не сопротивляясь. Это могло зайти слишком далеко. Разум перестал диктовать условия, а мысли лениво перетекали из одной в другую, концентрируясь только на его желании овладеть ей. Распластать её на своём столе. Снять одежду. Всю.
Приподняв её за подбородок, он заглянул ей в глаза и увидел в них отражение собственных похотливых мыслей. Она держалась за край стола и ухватилась ещё крепче. Успела только вдохнуть. Он больше не дал ей возможности уклониться, даже если бы захотела.
Тогда он не целовал её так. Сейчас от самого первого касания его губ дрожь пошла по всему телу. От этого поцелуя закружилась голова. Он опьянял. Каждое движение его губ и языка было таким мягким, и сладким, и таким ласкающим.
Тело зазвенело словно струна. Наверное, он чувствовал, как она натянута, когда прижал её к себе. Он не трогал, не исследовал её тело, не лез под одежду, только прижал, не давая возможность увернуться и едва свободно вдохнуть. Он настойчиво возбуждал, напоминая о том, что было и могло быть. И как это могло быть в этот раз.
Этого поцелуя хватило, чтобы она снова почувствовала себя рядом с ним похотливой сучкой. Именно той, что готова сама задрать на себе юбку. Она положила руки ему на плечи, будто боясь, что ненароком и правда потянется к подолу. И совсем потерялась в ощущениях... Он был очень горяч. Она и так это чувствовала. И губы его были горячими. И дыхание. И острое возбуждение проходило по её телу с каждым касанием его языка и нажимом чувственного рта. Он владел её губами и ею самой. Она не хотела отступать и сопротивляться. Чувствовала, что остро нуждается в этом и в нём.
Так обречённо понимать, что хочется именно этого и ничего другого. И большего.
– …могут войти, - нашла мгновение, чтобы оторваться.
Её прерывистые слова на вдохе хуже любого афродизиака.
– Нет, - он удержал её за подбородок. – Нет, - хрипловато повторил.
Скользнул пальцем по нижней губе и снова приник. Крепче. Настойчивее. Чтобы не выскользнула из рук, не увернулась. Отпускать её не хотелось. Мучительно, но не хотелось. Ведь она совершенно не противилась. Отвечала. Принимала его. Лёгким нажимом он снова приоткрыл её губы. Прикосновения его языка были такими дразнящими. Невыносимо. Она попыталась оттолкнуть его. Он не дал. Прикусил её нижнюю губу. Лизнул и прижался в крепком поцелуе. Она впилась в его плечи.
Потом он отпустил её. Сам. Убрал руки, но не отстранился. Зарылся пальцами в её волосы. Потом обхватил ладонями её лицо и сказал с волнующей в голове хрипотцой:.
– Я уезжаю… надолго…
– Мне нужно грустить по этому поводу? – Пыталась
– Вероятно…
– Самонадеянно.
– Совсем нет, - самодовольно усмехнулся. И тут же добавил: - Если возникнет какая-нибудь проблема, обращайся к Тьерри.
– Заботишься обо мне? – тоже усмехнулась она, пытаясь совладать с собой и отойти от этой эротической прелюдии. Почти удалось.
– Можешь расценить это именно так.
– Он пристально смотрел на неё, пытаясь прочитать в глазах все чувства. Она не прятала взгляд, но пыталась отстраниться. Он чуть отступил, и Энджел проворно выскользнула из его рук. И сейчас не могла распознать точно, что чувствует: облегчение, что он надолго уезжает, или сожаление. Но лучше бы облегчение.
– Птичка… - он развернулся и присел на край стола, скрестив руки на груди с довольным видом.
Она застыла. Потом развернулась к нему с улыбкой и, не торопясь, застегнула пуговку. Медленно провела ладонями по бёдрам, поправляя юбку. Медленно, хотя боялась, что руки задрожат и выдадут её. Неспешно, хотя внутри всё билось от возбуждения. Затем по ягодицам с самым сладким выражением лица. Чуть наклонила голову и посмотрела на него.
– Это было… - сделала сосредоточенное выражение, словно подбирает слово, - …приятно, - таинственно и многозначительно проговорила она, продолжая улыбаться. Отследила эффект, что произвели её слова. А они произвели. Резко оттолкнувшись, он двинулся вперёд, но она не попятилась, хотя внутри всё дрогнуло. Вместо этого, она поправила волосы и насмешливо посмотрела на него.
– Наверное, всё-таки приятно быть твоей любовницей, - деланно задумчиво проговорила она. – Да определённо. Я уже жалею, что отказала тебе, - «искренне сожалея» проговорила она.
Он ухватил её за локоть, но она даже не дёрнулась, а продолжила расчёсывать длинные волосы пальцами.
– Ты переигрываешь, Птичка.
От этого тона у неё пошли мурашки.
– Ты же не собираешься заниматься сексом в собственном кабинете? – равнодушно спросила она. Всё та же слепая уверенность в том, что как раз этим он и не будет здесь заниматься, позволяла ей так играть.
– Тебя убить мало…
– Меня? – удивлённо спросила она и осторожно высвободилась. Ещё раз провела руками по бёдрам, и, повернувшись, медленно прошла к двери, так грациозно и красиво, с присущим высокомерием, как только могла. Хотя так и подмывало броситься из кабинета наутёк. Взялась за ручку и приостановилась. – Ты сам это начал.
– Я? – Он упёр руки в бока, и она задохнулась от его вида, кажется, он готов наброситься на неё. – Вот как раз ты… - кивнул в её сторону, - …ты и начала это, а не я!
Она не стала отвечать. Открыла дверь и вышла из кабинета, оставив его слова висеть в воздухе. Не имела представления, сколько долго задержалась у него. Даже не подумала взглянуть на секретаршу. Так же медленно пошла по коридору в сторону лифта, спокойно и не торопясь, а внутри всё горело. И каждая клеточка тела горела от его прикосновений. И губы припухли, но было наплевать. Она старалась не смотреть по сторонам, чтобы не ловить на себе взгляды. Может быть, заинтересованные или осуждающие, потому что самой казалось, будто она не просто целовалась с ним, а занималась сексом. Будто все вокруг знают об этом, а на лбу у неё бегущая строка, не оставляющая на этот счёт никаких сомнений.