Шрифт:
От Автора: все вымышлено. Любые совпадения случайны. В написании истории, есть допущения в угоду сюжету. (Прошу это учитывать)
Райская птица стала бессмертной. Однако, в определенный час, прожив не меньше пятисот лет, Фениксу приходилось заживо сгорать.
Птица перед самосожжением пела завораживающую песню, которую слышали все живые существа на свете и боги на небе.
Через некоторое время Феникс снова появлялась более прекрасной и молодой.
Птица Феникс –
Способна ли на это простая девушка? Получится ли у нее после смерти возродиться вновь?
Глава 1
Амина
Я раньше никогда не ездила на поездах. Да что уж, я дальше своего городка не выезжала.
Вдох – выдох.
Сейчас я совсем одна, к самостоятельной жизни меня не готовили. Сжимаю кожаный ремешок сумки, подходя к проводнице. Пульс отдает в ушах, чувствую себя преступницей, постоянно оглядываясь.
На мою радость, все проходит достаточно быстро, и уже через несколько минут я осматриваю купе.
Меня ждет довольно длительная поездка в замкнутом пространстве с незнакомыми людьми. Растираю вспотевшие ладони. Может, мне повезет с попутчиками, и я зря волнуюсь?
Я купила себе билет на нижнюю полку, пришла к началу посадки, поэтому до прибытия соседей успеваю и переодеться, и разложить вещи. Вздрагиваю, когда в купе вваливаются двое мужчин и молодая девушка. Я так понимаю, что это семья из мужа, жены, и свекра. Уж очень эти двое мужчин похожи.
– Привет, я Фая, – подмигивает мне девушка. – Мой муж Барик и Серик Жарылкасынович – мой свекор.
– Амина, – выпаливаю я, прикрыв глаза. Вот же, и зачем я сказала свое настоящее имя?!
Молодец, Амина, ноль сообразительности.
Мужчины коротко кивают, отворачиваясь. Сейчас они усердно раскладывают свой багаж по полкам. Вещей очень много.
Это у меня только одна сумка…
Серик Жарылкасынович, усевшись напротив меня, решает разуться, и я почти теряю сознание, когда до меня доходит вонь от его ног. Оглядываюсь, но такое ощущение, что кроме меня этого никто не чует. Я кое-как справляюсь с окном, чуть ли не вываливаясь в него, стараюсь оказаться подальше от источника запаха.
Легче становится, когда мы трогаемся. Семейство переодевается и убирает одежду и обувь по пакетам.
Я стараюсь сидеть тихо и не привлекать к себе внимания, мне это ни к чему. В душе радуюсь, что смогла вырваться из своего городка, и теперь есть шанс начать жизнь с чистого листа.
Хотя бы до тех пор, пока меня не ринутся искать многочисленные родственники. А они точно будут искать. И мне просто жизненно необходимо уехать, затеряться так далеко, как это вообще возможно.
День проходит достаточно быстро, я вышиваю, слушаю музыку в наушниках. Серик Жарылкасынович занимает верхнюю полку надо мной и все время спит, не обращая на нас внимания. Изредка спускается в туалет и поесть.
Ближе к ночи, Фая дожидается, когда мужчины выйдут покурить, закрывает купе и судорожно ищет что-то в пакетах.
– Ты разве не будешь переодеваться в ночнушку? – поворачивается ко мне через плечо, хмуря брови.
– Нет, – качаю головой. – Буду спать так.
На мне длинное темно-синее платье в пол и хиджаб бирюзового цвета. Лук простой, закрытый.
– Зачем? – искренне удивляется. – Жарко.
– Мне нормально, – отрезаю, отворачиваясь к окну.
Этого еще не хватало.
– А я вот в чем буду, – демонстрирует мне ярко-красную сорочку из дешевой синтетики. – Красота, правда?
Я врать не люблю. Всевышний свидетель. Поэтому мудро решаю молча кивнуть.
Расстелив постель и завернувшись в одеяло по самую макушку, настраиваюсь спать.
Серик Жарылкасынович отрубается почти мгновенно, о чем свидетельствует храп.
Поезд стучит колесами, Серик Жарылкасынович выводит носом такие рулады, что уши закладывает. Сна у меня ни в одном глазу. И как апогей всей этой вакханалии, Фая с мужем, решив, что все спят, прямо напротив меня приступают к производству потомства.
Спасибо им, догадались прикрыться простынкой и пыхтят, сдавленно ахая, охая и хлюпая. Меня бросает в холодный пот, в глазах темнеет. Сжимаю кулаки до побелевших костяшек, зажмуриваясь. Не думать, не слышать, не представлять.
Всевышний…
Я не выдерживаю. Наплевав на все элементы вежливости, соскакиваю с полки и выхожу в коридор.
Там стою минут двадцать, слезы текут по щекам, а меня трясет словно в лихорадке. Хватаюсь за поручни у окна, стискивая их.
Ну как же так можно…
Стою так, пока Барик – муж Фаи не выходит из купе, довольный жизнью. Только тогда я возвращаюсь на свое место. Фая как раз перестилает смятую постель. Щеки ее горят довольным румянцем. Серик Жарылкасынович все так же храпит.
А чуть позже к храпу Серика Жарылкасыновича присоединяется и Барик, создавая для меня стереоэффект.
Не выдержав, я иду к проводнице спросить, нет ли свободных мест. Я бы доплатила, но она не может мне помочь. Остаюсь сидеть в коридоре, беру свое шитье и телефон с наушниками, хорошо, что он полностью заряжен.
Утром я возвращаюсь на свое место, получается немного вздремнуть. На вопросы Фаи отвечаю односложно, откровенничать с кем-либо желания у меня нет.
Ближе к вечеру проводница объявляет остановку. На маленькой станции я выхожу на перрон, чтобы купить пирожков к чаю. Из дома я убегала совершенно не думая взять с собой что-то из еды, было не до этого совсем.
Стоянка длится недолго. Мне нужно уложиться в пятнадцать минут. Подняв свое спальное место, достаю единственную сумку, из внутреннего кармана беру немного денег.