Райская машина
Шрифт:
А, плевать на всё! Хватит мне в потёмках ходить!
– Он же адвокатом столько зарабатывал! – сказал я.
– Так он один из всей панинской команды остался, – сказал сержант. – Что ему одному-то делать?
Я похолодел, хотя сто раз представлял себе этот момент. Ты обманывал нас, ноттингемский шериф, что, мол, Шервудский лес безопасен…
– А где остальные? – спросил я. Не мог не спросить.
И сержант Игнатьев рассказал мне всё, что знал.
2
Оттоле я,
Взгляну на прежнюю мою обитель.
…А потом было целое лето счастья.
– Моих сёстры-урсулинки до осени взяли, – сказала Таня. – Я не хотела оставлять, но они меня уговорили. Такие славные девки! Вот я тут сейчас с тобой – а сердце не ноет, как обычно. Там прямо не монастырь, а санаторий. Все процедуры не хуже, чем у нас. Чудес, конечно, не бывает: слепые не прозреют и безногие не начнут ходить, но всё-таки…
Они не остались ни в большом доме, ни в домике охраны, а спустились вниз, к маленькому озерку, и разбили палатку, причём Таня проявила в этом деле удивительную сноровку. Мерлин пытался ловить рыбу и всё удивлялся, что мало мошки.
– Так Панин какой-то генератор привёз, – сказала Таня. – Комфорт любите. Отдыхать подано! Гудят там сейчас, как трансформатор. С ним один совершенно омерзительный мужик – весь полёт оказывал мне знаки внимания… То есть думал, что оказывает…
Дни стояли погожие, и Мерлин с Таней бродили вокруг озера, рассказывали друг другу удивительные истории…
– Ничего ты, Мерлин, не знаешь, – говорила Таня. – Вот эта травка как называется?
– Да подорожник! – уверенно отвечал Мерлин. Растения он знал исключительно по определителю, а в жизни терялся…
– Вот останешься в тайге один – чем лечиться будешь, дурачок?
– Да подорожником! – не сдавался он.
Но Мерлин совсем не собирался оставаться один. Даже когда она поднималась в дом за едой, он начинал тосковать, и сердце его сжималось от дурных предчувствий.
– Жрут водку и закусывают без хлеба, – докладывала Таня после рейда. – Лень им, видите ли, хлебушка испечь! Ладно, я эту японскую машинку спрятала – ещё испортят по пьяни, и ты тут у меня с голоду околеешь… Где Панин таких друзей подыскивает?
– Нужные люди, должно быть, – вздохнул Мерлин.
– Подведут его эти нужные люди под монастырь, – вздохнула Таня. – Вот и у нас: то телевизор домой утащат, то игровую приставку, а то и кровать с массажем… Сотруднички…
– Мать их Софья! – услужливо подсказал Мерлин.
– Он заведующих меняет, а они всё тянут и тянут, – сказала Таня. – Ну почему люди в первую очередь обижают самых слабых и беззащитных?
– Потому и обижают, – сказал Мерлин. – Закон природы, моя Мелюзина…
– И всегда обижали. Вот в старые времена злодеи поджигали сиротские дома… Мерлин, ты всё знаешь – зачем?
– Страховку получить, должно быть…
– Мерлин, а почему нам с тобой так хорошо, когда всем так плохо?
– Заработали, – сказал Роман. – То есть ты заработала, Мелюзина…
– Конечно, – сказала Таня. – А вот это что – весь твой улов?
– Поднялись-то
Подняться на зорьке не получалось. На зорьке Таня не отпускала его от себя…
– Улетели наконец, – сказала она, вернувшись без добычи из очередного похода. – Вставай, тунеядец, кончен бал, слуги начинают уборку осквернённого дворца…
И очень вовремя оставили их одних, потому что зарядили дожди.
Глава 10
1
…Ну да, ну да. Что-нибудь такое я и предполагал. Спокойно. Я ведь давно уже смирился с тем, что возвращаться будет некуда…
Приведи мозги в порядок. Рим стоит на семи холмах: Палатин, Капитолий, Целий, Авентин, Эсквилин, Квиринал, Виминал… Вообще-то холмов на самом деле восемь, но Яникул на другом берегу Тибра…
Для начала отбросим всё лишнее. Ну не мог Панин задеть провода ЛЭП винтом! Он ас! И взрывчатку не мог везти! Он же не собирался поднять на воздух Дом Лося вместе со мной. И уж тем более не стал бы собирать на вертолёт всю нашу компанию…
– Я понимаю, – продолжал свою речь лейтенант Игнатьев. – Достигший неутешен и всё такое… Держитесь! Видно, не отрешились вы на Просторе от всего земного… Вы что, знали народного олигарха лично?
Стоп! Не знал Леонид Потапович никакого Панина! На всякий случай – не знал!
– Да нет, откуда, – трудно и бессмысленно соврал я. – Не мой уровень…
– Отстань от Достигая, милицейский, – сказала Арина Геннадьевна. – Какая молодёжь пошла бесчувственная!
– Да я что… Я ничего, – смутился Игнатьев и покраснел. – Если хотите, я вас мигом доставлю куда скажете! Хотя техника у нас сами видите какая. Все иномарки отдали чертям, а сами на старье…
А куда сказать? Чувствую, что в родимую хату на улице Доры Кривой торопиться не стоит… Почему – не знаю, но не стоит. Да, жив Дима Сказка – уже хорошо. Но не первым делом. Из него, как из всякого хорошего крючкотвора, информацию придётся вытягивать пассатижами. Первым делом надо отлежаться. Значит – к Тане. Если она, конечно, захочет меня видеть… Уехала – вряд ли. Замуж вышла? Ой, сомневаюсь, не бросит она своих подопечных. Да я ведь и адреса её не знаю! В детдом? А может, и детдом панинский разогнали? У нас же всё на одном человеке держится! Тогда могла и уехать… Хотя дирижабли летают. И логотип «Фортеции» прежний. Кто же там сейчас главный, если и Лось, и Скелет, и Штурман, и Хуже Татарина… Никого не пожалели, сволочи!
Не верю я в несчастный случай.
– Некуда мне торопиться, – сказал я.
– Вы боритесь с депрессией, боритесь! – воскликнул лейтенант. – А то ведь у нас Достигшие – все стукнутые. Некому свидетельствовать! Лыка, извиняюсь, не вяжут! Тоскуют! Или обколются до посинения! Или балаболят по-нерусски! Вон, даже по телевизору… А вы не такой, чувствую, Леонид Потапович… И скажите, – он тряхнул чубом, – всё-таки, как там?
– Где? – тупо спросил я.
– Ну, на Биг Тьюб? Правда ли, что там парить можно?