Район-55
Шрифт:
Серое трехэтажное здание появилось впереди, подсвеченное горевшими патрульными машинами и оставшимися целыми фонарями. Из зарешеченных окон стреляли по одинокому микрофургону из нескольких «калашей». За фургоном прятались скрюченные фигуры, огрызаясь в ответ из разнокалиберных стволов. Кто? Зачем? Да Какая разница? Семеныч ухмыльнулся и начал действовать.
Несколькими прыжками он перемахнул через бетонные блоки, недавно привезенные и складированные у расширяющегося торгового центра напротив ОВД. Сместился ползком еще ближе к микрофургону, чуть приподнялся, высматривая первые цели.
Ментовку атаковали люди Желтого, местного авторитета. Каким образом урке пришло в голову это делать, прапорщика не интересовало. Да и по барабану, если учесть, что они сейчас являлись помехой на пути к оружейной комнате ОВД.
«Синие» обстреливали зарешеченные окна, откуда по ним отвечали автоматными очередями. Урки были вооружены хуже: карабины, гладкоствольные ружья и дробовики. И захватить «дворец правосудия» они собирались, судя по всему, на чистом энтузиазме. Во всяком случае, именно так оно выглядело. Хотя дела у них явно шли не лучшим образом. Если только, конечно, «микроавтобусные» стрелки не были прикрытием и не выполняли отвлекающий маневр. Но в любом случае судьба их была решена. Ангел смерти в лице Семеныча самым решительным образом намеревался прекратить чинимые ими безобразия и нарушение Уголовного кодекса РФ.
АКСУ дернулся, отправляя в полет маленькие свинцовые кусочки. Стрелял прапорщик экономно, понимая, что пока патроны тратить за просто так нельзя. Несколькими одиночными он снял троих из семи. Остальные решили спастись бегством, наверняка вообразив, что это менты устроили вылазку. Сбежать он позволил только одному, и то недалеко. Затвор клацнул, патроны в магазине кончились. Семеныч выхватил собственный «макар», вскинул руку и, почти не целясь, выстрелил. Как будто ткнул указательным пальцем и при этом попал точно туда, куда хотел. Беглец упал.
— Эй, мужики! — Прапорщик поднял вверх руку с автоматом. — Свои, бля…
Дверь ОВД чуть скрипнула. В образовавшуюся щель осторожно выглянул один из коллег Семеныча, Сашка Кирьеченко. Пригляделся, не опуская ствол «ксюхи»:
— Семен, ты?
— Да я, я, епт. Слышь, Санек, пошли стволы у этих охотников соберем.
— Иду. Там никого нет больше?
— Нет тут никого, одни дохлые.
Кирьеченко нырнул назад и спустя несколько секунд появился снова. Дверь снова скрипнула, закрываясь. Семеныч матюгнулся про себя. Двери в ОВД были надежные, стальные. А он собирался тихо «вальнуть» сержанта за машиной, после чего быстренько навести порядок внутри здания. Ну да ладно. Не вышло так, выйдет эдак.
Покойников они обшмонали быстро, стараясь не обращать внимания на странный увеличивающийся шум, нараставший повсюду. Небо не спешило становиться нормальным и все так же оставалось подернутым зеленоватой пеленой. Вдобавок ко всему начал сгущаться тот самый непонятный туман, который прапорщик уже видел. И туман этот ему очень не нравился, интуитивно и на рефлексах. Что-то было в нем неправильное, он казался живым, как бы бредово это ни выглядело. Семеныч окриком поторопил сержанта, снимавшего с самого дальнего из трупаков, того самого беглеца, охотничий жилет, набитый патронами с картечью и жаканом.
Кирьеченко с лязгом задвинул засов, отгораживаясь от окружающего мира. Устало сполз по стене, вытирая пот со лба. Положил рядом четыре ствола и патронташи с жилетами. Достал из мятой пачки несколько сигарет, одну за другой. Почти все оказались сломанными. Наконец одна попалась целая, и он нервно закурил.
— Сколько вас здесь? — Семеныч тоже прислонился к стене. — А?
— Пятеро с лейтенантом. Только летеху ранили. Он как раз на улицу выполз, хотел домой дозвониться. Думал, мобильник внутри не берет. Дозвонился, елки-моталки. Не знаю, выживет или нет. Чего же такое случилось, Семен? Ничего не помню, как будто кувалдой по башке саданули. Ладно, хоть мои на югах, к теще поехали, к морю. Дела-а-а-а…
— Как сажа бела… — Кирпичников, мрачный и плотный старшина, стоявший у окна, повернулся к ним. — А ты чего один, Семеныч? Где остальные?
— Нету остальных. — Прапорщик сплюнул под ноги. — Один шею сломал, потому что за рулем был. А второму задержанный засадил нож, сука, сзади. Я и завалил его, тварь поганую, епт…
— Да? — Кирпич, как его называли за спиной сослуживцы, недоверчиво покачал головой. — Если вы куда въехали, то мне тогда непонятно, чего ты такой целый. Не подскажешь?
— Подскажу, чего ж не подсказать-то…
Семеныч кивнул. И выстрелил, мгновенно выкинув вперед руку с пистолетом. Пуля вошла старшине точно между бровей, отбросив его на стену и выбив из головы большой красноватый сгусток, шмякнувшийся о штукатурку и потекший вниз, на упавшего милиционера.
А Семеныч, нисколько не задерживаясь, тут же всадил две пули в грудь Кирьеченко, который только и успел, что удивленно открыть рот. Тот захрипел, завалился назад, выпустив на грудь карминную струю, вздрогнул несколько раз и затих.
Со стороны «дежурки» раздался топот, прапорщик схватил ближайший к нему АКСУ, тот самый, который поставил к стене уже покойный сержант, перекатился в сторону и выпустил три короткие очереди в появившуюся из прохода фигуру в сером. Фигура повалилась назад, сбивая с ног второго мента. Громко лязгнул упавший автомат. И тут у прапорщика заклинило затвор. Патрон ли был с дефектом, затвор ли был изношенным или оружие неухоженным? Не в том суть. Мелькнула мысль, что можно успеть дотянуться до одного из карабинов, и потом…
Тело прапорщика сработало само, с места совершив пружинистый прыжок. Семеныч сам не понял, как это случилось, летя из «дежурки» в сторону узкого дверного проема. Как в замедленной съемке, он видел, как расширяются глаза того, который старался успеть поднять «ксюху». Не успевал. Семеныч, распластавшись в прыжке, зарычал, вытягивая вперед закостеневшие пальцы рук, подминая жертву под себя, вбивая кончики пальцев под нижнюю челюсть и сминая там внутри что-то хрустящее и подающееся. Фонтан крови ударил ему в лицо, на миг ослепив и заставив зажмуриться, обжег горячей соленой волной и тут же стал слабее.