Район-55

Манасыпов Дмитрий Юрьевич

Бармаглот ничего не ответил, стараясь сделать еще что-то, что нанесет хотя бы какой-нибудь урон «пуританам».

А те действительно лезли все чаще и гуще. На них с Дихлофосом вышли уже две волны сектантов, пытающихся пробиться в подземные коммуникации.

Оба раза их забросывали гранатами, но бетонные плиты с козырьками, находящиеся спереди и сзади тех боевых постов, что были перед дверью, надежно их закрывали.

Половина ламп, освещавших коридор, была перебита. Оставшиеся постоянно моргали,

не давая возможности хорошо видеть. Тени прыгали по стенам, извивались в странном танце, не давали сосредоточиться на чем-то одном.

— Гриша?

— Да, Валер?

— А ты думал про то, чем займешься, когда все-таки уйдешь из Района?

— Да нет… не думал. Да и с чего отсюда уходить-то? Привык уже… Жизни себе без него, паскуды, не представляю. А ты?

Дихлофос улыбнулся, прищелкивая последний магазин:

— То же, Гриш, самое… Брат все звал… Приезжай да приезжай. А я так подумал: чего мне там делать-то? И как будто не отпускает что-то. Ты мне вот про отпуск говорил, да-а-а… Был я в отпуске. Помнишь, год назад?

— И чего?

— Да ну, стыдно даже. Пацаны там какие-то местные во дворе петарды рвали…

Бармаглот с трудом покосился на своего сержанта:

— Ты эт к чему, Рэйд, блин, антикомариный? Про петарды-то?

— Хммм, смешно просто. Я ж у бабца был. Классный такой бабец, командир прям-таки гвардейский. Веришь, нет, сиськи — во! С голову, ага… А я тут в самый ответственный момент, как, значит, петарды-то рваться начали… спрыгнул и давай смотреть, кто да откуда в меня стреляет… Вот, а ты говоришь, думал или нет.

Бармаглот зашелся беззвучным смехом, который, правда, тут же перешел в кашель.

— Ну, ты, Дихлофос, и чудик, чесслово. Говоришь, в оборону ушел?

— Ага… — Спецназовец хохотнул. — В глухую…

— Что это?! Тихо, Валера, тихо…

Тихий, еле слышный скрежет… Как будто чем-то металлическим провели по бетону… Вот только шел звук откуда-то сверху, приближаясь к нам. Скрр-скррр… чуть ближе… скррр-скррр…

— Ты что-нибудь видишь?!

— Нет, командир. Сейчас, подожди. Ночник у тебя работает?

— Работает. Давай на раз-два… Мои — справа, твои — слева. Раз, два!

Дихлофос вскидывает «Стечкина», который до этого покоился в кобуре, Бармаглот поднимает ствол автомата.

Банг! Банг! Г Ба-а-нг!!! Оставшиеся лампы разлетаются, тренькая осколками стекла по стенам. Включенные приборы ночного видения выхватывают зеленоватый коридор.

— Черт, ничего вроде… Командир, с твоей стороны как?

— Да так же… не то что-то. Сектантов-то нет до сих пор.

Дихлофос меняет позицию, переползая поближе к Бармаглоту. Откуда-то сверху снова раздается: скррр… скрррр… и, немного позже, с-ш-ш-ш…

Спецназовец, чувствуя дорожки от катящегося по лбу пота и уже понимая, что, а вернее,

кто пришел по их души, поднимает голову:

— Вижу, Гриша… да это ведь…

— Да, Валер, это ведь она самая… граната оста… ма-а-ать тв-а-а-а-ю!!!

Очередь «Абакана» сполохами разрывает темноту. С потолка молниеносно скатывается вниз черная как смоль капля. Скатывается, не обращая внимания на попадающие и пролетающие рядом пули. Мгновенно оказывается рядом, вытянув гибкие и длинные лапы, вооруженные загнутыми когтями, оскалив сабли клыков, отражая огоньки выстрелов зеркалами острых глаз…

Дихлофос успеет заметить, как, блеснув высверком ятаганов, выдвинувшихся из мягких подушечек, мазнула Бармаглота наискось через все тело вытянутая получеловеческая лапа. И комбинезон не выдержал, разваливаясь прямо по траектории удара, вскипая темной жидкостью. Валера Онищук тем временем сделал свое дело, полетела в сторону чека от гранаты, и навстречу широко распахнутой пасти метнулась вспышка огня, гоня перед собой куски крупносеченой металлической рубашки гранаты «Ф-1»…

* * *

Лампы, работающие от непонятного электричества Района, тускло мерцали, освещая нам путь. За оставленной позади железной дверью все еще грохотали выстрелы, дающие нам возможность выжить.

Мы отошли очень далеко по узкому, изгибающемуся как аппендикс, коридору, когда позади глухо ухнуло.

— Ну, вот и все. — Валий покачал головой. — Похоже, что нет больше «спецов».

Да уж, это точно. Не думаю, что они решили бы взорвать гранату, если бы у них была возможность не делать этого. Мир вам, военные. И спасибо.

А мы упрямо шли вперед. Два километра перепутанных ходов под Радостным. Которые нам нужно пройти, чтобы добраться до того места, про которое военные авторитетно заявляли, что его нет и в помине.

Валий, идущий впереди всех, неожиданно остановился… и резко прыгнул назад, сбивая с ног Настю и Скопу.

Грохнуло, мгновенно заложив уши. Меня не спасли даже наушники шлема, которые могли гасить звук ближних разрывов.

Когда улеглась пыль, стало ясно, что Расул сорвал невесть кем и когда поставленную растяжку. Поставленную грамотно и умело.

Сейчас он лежал на полу, а рядом, скользя пальцами по крови, хлеставшей из-под его левого колена, пытался наложить жгут Дым, не замечавший того, что видел я.

Вся левая сторона его костюма была изодрана осколками в клочья. Еще немного, и Дым поймет это. Но пока он пытался спасти своего друга, уже вздрагивающего из последних оставшихся у него сил.

Забелин, также раненый, хотя и не так сильно, попытался обратить внимание Дыма на его собственные проблемы. Но тот только матерно рыкнул и продолжил свою борьбу за жизнь напарника.