Рай — Техас!
Шрифт:
— Вы позволите мне на следующей неделе сводить вас на экскурсию по местным школам?
— Чтобы все детишки разбегались передо мной с воплями ужаса? Боюсь, мне придется отказаться.
Насмешка в его глазах говорила о том, что его не пугает перспектива упрочить свою репутацию злодея.
Она опустила глаза на руки, лежащие на коленях, затем вновь взглянула на него:
— Значит, ничто из того, что я сказала или скажу, не способно заставить вас изменить свое решение?
Он долго смотрел на нее. Она слышала голоса в приемной, тихое тиканье настенных часов, звук собственного дыхания. На его лице
— Возможно, что-то и способно. — Кресло скрипнуло, когда он откинулся назад. Жесткие, бескомпромиссные черты его лица напомнили ей гранитные карьеры, встречающиеся в этих районах Техаса.
— Мы можем обсудить все это за обедом у меня дома в воскресенье вечером. Я пришлю за вами автомобиль в восемь.
Это было не вежливым приглашением, а прямым приказом, причем высказанным в оскорбительной манере. Ей хотелось ответить, что она бы предпочла пообедать с дьяволом. Однако ставка была слишком высока, и, глядя в эти непроницаемые глаза, она поняла, что не решится отказаться. Взяв сумочку, она встала:
— Очень хорошо, мистер Сойер.
Он снова надел очки и вернулся к бумагам. Когда она выходила из кабинета, он не дал себе труда попрощаться с ней.
Садясь в автомобиль, она все еще внутренне полыхала. Что за отвратительный человек! У нее попросту не было опыта общения с подобными типами. Хойт был всегда открытым и жизнерадостным, то есть полной противоположностью Уэю Сойеру. Потянувшись к ключу зажигания, она задумалась над тем, что он хочет от нее получить.
Она знала, что Лютер Бейнз ждет ее звонка, но смутно соображала, какую информацию ему предоставить. Ясно одно — нельзя говорить о том, что она согласилась отобедать у Сойера. Более того, об этом нельзя говорить никому, а в особенности Бобби Тому. Если ее сынок узнает об этом, он придет в ярость и помешает игре, а ставка слишком велика, чтобы рисковать. Каким бы паршивым ни казалось со стороны это дельце, справляться с ним ей придется самой.
— Лучше не стоит туда заходить, Бобби Том.
— Грейся, крошка, не давай сбить себя с толку этим розовым фламинго и дурацкими клумбами, разбитыми в автомобильных шинах. Ширли умеет творить чудеса, и ты скоро в этом убедишься.
Бобби Том распахнул дверь салона «Голливуд», устроенного в гараже небольшого одноэтажного здания, выходящего фасадом в пыльный переулок. Главный герой сногсшибательной ленты до полудня был свободен и заявил, что хочет использовать это время на ювелирную отделку своей ассистентки. Он решительно втолкнул Грейси в салон, и ее голые руки тут же покрылись гусиной кожей. Как и многие мелкие лавчонки штата Техас, этот салон был оснащен допотопным кондиционером, и здесь царила почти нулевая температура.
Три стены небольшого помещения сияли розовым цветом, а четвертую покрывала черная с золотом блестящая плитка. Здесь работали два мастера: стройная брюнетка в голубом халатике и необъятная краснощекая блондинка. Ее могучие бедра были обтянуты фиолетовыми рейтузами, а розовая футболка туго облегала могучий бюст, по которому, изгибаясь, бежала надпись: «Господи, дай людям мозги!»
Грейси
— Привет, моя куколка.
Женщина оторвала взгляд от копны угольно-черных волос, которые она прилежно начесывала, и ответила низким голосом:
— Бобби Том, симпатичный ты сукин сын, давно тебе пора было заглянуть ко мне.
Он влепил поцелуй в щеку, покрытую яркими румянами. Свободной рукой она в ответ хлопнула его по заду.
— А ты по-прежнему хороша, моя несравненная Ширли!
— Ну уж если заговорил такой знаток, как ты, то это настоящий комплимент.
Он улыбнулся другой парикмахерше и ее клиентке, а затем поприветствовал двух дам, сидевших под сушильными колпаками:
— Привет, Бельма, целую ручки миссис Карлсон, как ваши делишки?
Женщины зафыркали и захихикали. Бобби положил руку на плечо Грейси и слегка подтолкнул ее вперед.
— Представляю всем мисс Грейси Сноу.
Ширли уставилась на нее с нескрываемым любопытством.
— Мы все о вас уже наслышаны. Значит, вы и есть будущая миссис Бобби Том Дэнтон?
Он поспешно шагнул вперед:
— Грейси у меня слегка феминистка, Ширли, и не любит, когда ее так называют. Сказать по-честному, мы, возможно, станем писаться через дефис.
— Серьезно?
Бобби Том пожал плечами и беспомощно всплеснул руками, давая понять, что он остается последним нормальным мужчиной в этом безумном мире. Ширли повернулась к Грейси, ее накрашенные брови взметнулись вверх:
— Не нужно делать этого, милочка. Грейси Сноу Дэнтон звучит чересчур эксцентрично. С таким именем нужно жить где-нибудь в английском замке.
— Или сидеть где-нибудь в бюро погоды, — предложил Бобби Том.
Грейси открыла было рот, чтобы пояснить, что она не намеревается добавлять что-либо через дефис к своей фамилии, однако тут же закрыла его, увидев расставленную ловушку. Дьявольские огоньки прыгали в глазах Бобби Тома, и она мысленно подожгла его стетсон.
Неужели она — единственный человек в мире, который видит его насквозь?
Ширли возобновила работу над копной черных как смоль волос, посматривая одновременно на Грейси.
— Я слышала, что ты не позволяешь ей прихорашиваться, Бобби Том, но не думала, что дело зашло так далеко. И что же ты хочешь, чтобы я с ней сделала?
— Я собираюсь полностью доверить ее тебе. Грейси вообще-то немножко дикарка, так что не худо бы ее малость осовременить.
Грейси была поражена. Эта бабища с копной крашеных волос и отвратительным макияжем может кого-то осовременить? Она повернулась к нему, чтобы выразить гневный протест, но он усыпил ее ярость, быстро чмокнув в губы.
— Мне нужно кое-куда забежать, милая. Мама заберет тебя отсюда и повезет покупать тряпки, так что заодно вы сможете начать присматривать и приданое. Теперь, когда я снова разрешил тебе стать красавицей, не вздумай бросить меня, моя крошка.
Все присутствующие расхохотались. Шутка показалась им на редкость удачной. Он вежливо приподнял шляпу и направился к двери. Несмотря на все свое раздражение, Грейси опечалилась. Интересно, только ли одна она ощущает, что вместе с ним ушел солнечный свет?