Рай обреченных
Шрифт:
Они вели себя так, словно рука Инги существовала сама по себе. Они вели себя так, как вели миллионы молодых людей до них, встречаясь и расставаясь, наслаждаясь и радуясь этому единению. И это было чудо. Чудо любви. Ибо по-настоящему все чудеса света, уже изобретенные людьми и еще изобретаемые ими в процессе становления человеческой цивилизации, есть всего лишь жалкий суррогат перед подлинно вселенскими чудесами. Рождение, Любовь и Смерть. Все остальные чудеса всего лишь производные от этих трех составляющих.
Через несколько месяцев они уже не могли жить друг без друга. И тогда Инга почувствовала, что они увлеклись. И рассказала ему
Но лучше бы он этого не делал никогда. Ибо разве есть место третьему в Раю для двоих?
ГЛАВА 8
Шаболдаев приехал в поселок утром, почти сразу вслед за Лаидовым, чья машина привычно появилась ровно в девять часов. Очевидно, пост ГАИ на трассе был предупрежден о машине главного врача и поэтому сразу передал сообщение в райотдел милиции. Почти никто из сотрудников ГАИ в эту ночь не спал. С разных концов республики люди приезжали в город, чтобы выразить свой протест существующей власти. Но стоявшие на дорогах военные посты не пускали людей дальше трассы. И в районе начали скапливаться сотни недовольных, готовых взорваться в любую секунду. Пока они митинговали у базара, число их росло в геометрической прогрессии. Начальник милиции доложил секретарю райкома, что митингующих уже пять тысяч человек. Силами райотдела он не сможет справиться с митингующими, если они решат что-либо предпринять.
Из райкома немедленно позвонили в горком. Секретарь горкома пообещал прислать подкрепление и позвонил в Центральный Комитет. Там тоже пообещали подкрепление, но, конечно, никого не стали посылать. В самом городе повсюду шли митинги, и милиция была максимально задействована на эти мероприятия. Партийное руководство все время опасалось взрыва недовольства населения. Здесь накопилось все. И нерешенные национальные проблемы, и необъявленная война против республики, и бессилие местного руководства, и абсолютная коррумпированность чиновников. Все это стянулось в один грозный кровавый нарыв, который мог прорваться в любое мгновение.
Но реагировать на обращение райкома и горкома было нужно, и в район послали инспектора Центрального Комитета Владлена Георгиева. Инспектор был относительно молод, ему шел сорок первый год. Он очень гордился собой, занимая этот высокий пост. Говорил всегда степенно, убедительно, с театральными паузами, заставлявшими бледнеть секретарей райкомов партии. Он умел себя подать, умел показать свою значимость. Высокий, красивый, холеный, он ехал в район в мрачном настроении. Зная обстановку в районе, он заранее настроился на разнос всему руководству района.
Что он и сделал, появившись в райкоме партии. Георгиев считал, что именно таким образом можно навести порядок и заставить местное руководство разогнать митингующих. Он слишком много времени проводил в кабинетах и поэтому не имел понятия, о чем на самом деле говорят и думают рядовые граждане.
Когда через час ему доложили, что митингующие продолжают несанкционированный митинг и никакие призывы разойтись на них не действуют, он решил поехать лично и, выступив, убедить людей разойтись по домам.
Георгиев слишком привык к чинопочитанию секретарей райкомов и считал в порядке вещей их обычный страх перед его появлением. Но митингующие страха не испытали. Как только Георгиев начал говорить, его освистали и едва не побили. Офицерам КГБ и милиции пришлось вытаскивать этого самонадеянного
Всего этого Шаболдаев не знал, когда приехал в Умбаки. Он сразу пошел к главному врачу лепрозория и, предусмотрительно надев взятые с собой перчатки, открыл дверь. Миновав коридорчик, вошел в кабинет главного врача. Лаидов что-то быстро писал.
— Вот вы где, — криво усмехнулся Шаболдаев, — все пишете. А мне вчера сказали неправду.
— Какую неправду? — посмотрел на него сквозь очки ничего не понявший Лаидов.
— А труп забыли? Я всегда вас считал порядочным человеком, доктор. А вы убийцу покрываете. Нас обманули. Сказали, что не видели и не знаете этого человека. А это врач-гинеколог, он сюда несколько раз приезжал.
— Да, — поморщился Лаидов, — может быть. Но я его действительно не знал.
— Соседи говорят, что он собирался именно к вам, — нахмурился Шаболдаев. Он боялся даже сесть на стул в таком месте, представляя, кто мог сидеть на этом стуле до него. А стоять все время ему было довольно трудно.
— Наверно, — согласился, тяжело вздыхая, Лаидов, — просто я хотел сначала во всем разобраться.
— Вы дали ложные показания, — упрямо сказал Шаболдаев, — и я хочу знать зачем?
— Вот, — поднял листки бумаги главный врач, — я писал это до вашего прихода. Это заявление в прокуратуру. Я узнал обо всем только вчера вечером, после вашего отъезда.
Шаболдаев недоверчиво взял листки бумаги. Это было действительно заявление прокурору района. Он не стал читать до конца.
— Значит, вы знали этого врача?
— Я его не знал, — раздраженно сказал Лаидов, — но вчера я узнал, что он уже однажды приезжал к нам. Тогда нужно было сделать срочный аборт одной нашей больной, и его пригласила Бармина.
— Какой больной? — изумился Шаболдаев. — Они еще могут и рожать?
— Конечно, могут, — пожал плечами врач, — если не затронуты детородные органы. Конечно, могут. Одна наша больная встречалась с… в общем, с мужчиной. И случайно забеременела. Я тогда был в Москве, в командировке. А Бармина пригласила этого врача-гинеколога к нам. Он и сделал женщине аборт.
— А два дня назад вы его опять пригласили? — спросил майор. Ему было по-прежнему трудно стоять на ногах. Понявший это Лаидов встал и подвинул к нему свой стул. А сам взял стул для гостей. Шаболдаев сразу сел, благодарно кивнув.
— Я его не приглашал, — терпеливо заметил Лаидов.
— Значит, опять Бармина?
— И она тоже не приглашала. Мы во всем вчера разобрались. Одна наша новенькая встречалась с молодым человеком. Ну и, естественно, забеременела от него. По нашей инструкции детей у больных проказой быть не должно. Но мы слишком долго ничего не знали. А в тот день парень этой девушки, в общем, отец ребенка, привез врача из города. Он случайно узнал, что врач уже однажды был здесь и делал аборт. Вот он и привез врача, чтобы тот посмотрел девушку. Только посмотрел. Понимаете? Тайком от нас. А врач… в общем, он-то знает, что больным проказой рожать нельзя. И он сказал, что сообщит обо всем нам. Ну, между ними произошла стычка, и этот парень толкнул врача. Сильно толкнул. Он боксер. Наверное, ударил. Врач упал и сильно ударился о камень. Вот, собственно, и все. А потом тело врача перетащили сюда, чтобы случайно его не обнаружили наши больные. Они ведь как маленькие дети, всего боятся. Я обо всем написал прокурору.