Рай для негодяев
Шрифт:
– Мог бы мне об этом раньше сказать, – вздохнул Шнобель. – Я бы поменялся с придурком местами. Ради науки Соломон Коган готов на многое, можно даже сказать, на все.
По всем приметам залитая солнцем поляна, проступившая, наконец, сквозь густую зеленую завесу вполне годилась для отдыха. Увы, того же мнения придерживались трицератопсы, облюбовавшие заросшее сочной травой место для выгула своего потомства. Спорить с пятитонными монстрами, достигавшими девяти метров в высоту и обладавшими аж тремя рогами, ушлый Соломон не рискнул. Он лишь посетовал то ли на Бога, то ли на природу, породивших подобных уродов, отдаленно напоминавших земных носорогов и буйволов
– А щиты у них как у протоцератопсов, – обрадовался невесть чему Барсук.
– Рылом твои Цыпа с Цапой не вышли, – рассердился Соломон. – Я уже не говорю о росте и весе. Эти раз в шесть их превосходят. Вот бы Агроном порадовался на них глядя. Они бы ему рогами всю долину взрыли.
– Может подстрелить одного? – предложил Вучко.
– Я тебе подстрелю, – цыкнул на него Судак. – Враз все на нас кинутся. Они хоть и травоядные, но становится на их пути, я бы никому не советовал. Даже тираннозавру.
– Понял, примат? – спросил Шнобель у Вучко. – Слушай бывалого человека, он тебя дурному не научит.
– Я что, по-твоему, обезьяна?! – обиделся на Соломона арнаутский хулиган.
– Слушай, Химик, ты хотя бы просветил молодежь по поводу видов, родов и отрядов, – возмутился Шнобель. – Образованному человеку с ними разговаривать невозможно.
– Мы все приматы, – сухо сообщил Вальтер насупленному Вучко.
– И амазонки тоже?
– Вот неуч! – покачал головой Соломон. – Сказано же тебе – все.
– А зачем мы тогда идем обезьян ловить? – резонно заметил Барсук.
– Приматы всегда охотились друг на друга, – утешил юношу Шнобель. – Этим они и отличаются от всех живых существ.
– Дарвинист, – прошипел в сторону Соломона сухопарый мужчина в широкополой шляпе, которого в форте Лавальер все называли Проповедником. – От Адама и Евы мы произошли, молодые люди, божьим соизволением. И приматы здесь совершенно не при чем.
Проповедник появился в долине всего полтора месяца назад. По мнению Соломона, этот постный тип был сумасшедшим. Во всяком случае, по лесу он ходил безоружным, целиком полагаясь на Святую книгу, которую не выпускал из рук. Почему он решил поселиться в форте Лавальер, не знал никто. Ибо полеводы, по мнению многих, были бы для него куда более подходящей компанией. Впрочем, пайку свою он отрабатывал честно, а на его чудачества Снайпер просто рукой махнул.
– Ты среди тираннозавров проповедовать не пробовал? – спросил у безумца Соломон. – Вот кто нуждается в слове праведника.
Дейнонихусы как всегда появились внезапно, и если бы Шнобель не разрядил свой карабин в чудовище, достигающее в длину четырех метров, то путь Проповедника по впавшему в грех Эдему на этом бы завершился. А так он отделался всего лишь царапиной и падением, не ставшим для него роковым. Хищники атаковали сразу со всех сторон. Это была их любимая тактика, отработанная, видимо, бесчисленными поколениями. К сожалению для дейнонихусов, сотворившая их природа не учла одного обстоятельства – сегодня им противостояли не тупоголовые травоядные, а двуногие приматы, обладающие не только разумом, но и карабинами с разрывными пулями. Вучко, слывший отличным стрелком, не замедлил последовать примеру старшего товарища и не только завалил одного из хищников, но успел подстрелить и второго, которого тут же добил Барсук. Надо признать, что отчасти нападение дейнонихусов было спровоцировано самими охотниками, растянувшимися цепочкой по лесу. Легкомыслие стоило им потери двух человек из старожилов и одного траппера, прозевавших собственную смерть.
– Ну, Судак, – покачал головой
– Пусть будет двадцать пять, – пожал плечами тапер. – До протоки отсюда рукой подать.
– Сколько вы завалили хищников? – спросил Снайпер, догнавший товарищей.
– Трех, – гордо отрапортовал Вучко. – Нет, вон четвертый лежит. Но это Судак постарался.
– Значит, всего двенадцать, – подвел итог отгремевшей битвы Лавальер. – А Фридрих говорил о двух десятках дейнонихусов.
– Это смотря какой стан, – не согласился с островным авторитетом Судак. – Бывает и до трех десятков. Не знаю, чем этих уродов прикармливают обезьяны, но обычно у каждого взрослого самца свой дейнонихус.
– А если это дикая стая? – спросил Шнобель.
– Дикие так близко от чужого стана не охотятся, – покачал головой Судак. – Белые обезьяны ревниво стерегут свои охотничьи угодья. Я как-то завалил детеныша стегозавра в километре от их гнезд. Так они гнали меня потом до самой реки. Хорошо хоть плавать научился в детстве – тем и спасся. Хотя обычно они мирные. На трапперов не нападают, а иных пускают к себе. Надо только одежду скинуть и все.
– Они что на деревьях гнезда вьют? – удивился Вучко.
– Вроде того, – кивнул Судак. – Причем делают это так искусно, что с земли не всякий заметит. Конечно, дейнонихусы для них серьезная защита, но против тираннозавров или горгозавров им не устоять. Особенно если эти гигантские хищники охотятся стаей по пять шесть особей.
– Горгозавров я еще не видел, – поежился Барсук.
– Они в росте и весе превосходят тираннозавров, но в скорости им сильно уступают. Атакуют они обычно внезапно из зарослей или из-за больших камней. Но бегуны они никудышные, и долго выбранную жертву не преследуют.
– От этого места до протоки далеко? – спросил озабоченный Снайпер.
– Шагов семьсот, – прикинул Судак.
– Выстроиться в цепь, – распорядился Базиль. – И вперед, черт бы вас побрал.
Вучко пристально всматривался в заросли, в надежде увидеть обезьяну, но в поле зрение его попал только дейнонихус, кравшийся в высокой траве. Хищник, значительно превосходивший человека и в росте и в весе, передвигался удивительно бесшумно. И только оторвавшись от земли в решающем прыжке, издавал грозный рык. Этот дейнонихус прыгнуть не успел, арнаутец разнес ему башку раньше, чем тот продемонстрировал ему свое искусство акробата. Увы, отпраздновать свою победу у Вучко времени не достало. Огромная тяжесть рухнула ему на плечи и придавила к земле. Арнаутец, вообразивший, что на него напал еще один хищник, издал дикий вопль, на который успел откликнуться Барсук. Вучко почувствовал, как давящая грудь тяжесть сползает в сторону и открыл глаза. Выстрела он не слышал, а потому удивился, как это его товарищу удалось убить здоровенного монстра ударом приклада.
– Это обезьяна, – прошипел Барсук, напуганный не меньше своего товарища.
К удивлению арнаутцев, самец оказался очень похожим на человека. Разве что, в отличие от Вучко и Барсука, он был бородат, а его пышной прическе позавидовала бы любая женщина.
– Надеть на него штаны – вылитый траппер, – покачал головой Барсук. – Он на тебя с дерева прыгнул. Я побоялся стрелять. Чего доброго, в тебя бы угодил.
– Примат! – сделал вывод Вучко, оглядывая обезьяну. – Добить, что ли.
– Зачем? – удивился Барсук, доставая из сумки, висевшей на боку, моток бечевки, сделанной из шкуры диплодока. – Мы его свяжем.