Равника
Шрифт:
Тейо вытаращил глаза, восхищённо изучая узор линий. Судя по всему, они тронули что-то в его геометрическом мозгу.
То, что заинтересовало его, почему-то стало интересным и мне, и я решила присмотреться повнимательнее. Под ногами каждого представителя возникло по два цветных круга, и ни одна из этих комбинаций ни разу не повторялась. К примеру, госпожа Кайя стояла на белом и чёрном круге. Чёрные линии соединяли её чёрный круг с точно такими же кругами у королевы Враски, господина Лазава и Гекары. Второй круг Гекары был красным и соединял её с Борборигмосом, госпожой Аурелией и мастером Зареком. Второй круг Зарека — голубой — протянул линии к сенатору Лавинии,
К этому моменту все одиннадцать участников церемонии (включая госпожу Ревейн) вошли в какой-то транс, направив в пустоту одиннадцать взоров. Внезапно из двадцати одного незрячего глаза ударил золотистый свет.
Число нечётное, потому что Борборигмос — циклоп, и у него всего один глаз.
Операция «Безрассудство» началась. Бесцветный портал — словно омут с прозрачной водой — раскрылся над Сосудом Пылающего Разума, и из него спустилась струйка голубовато-красного дыма, как будто Сосуд всосал её из портала. Кости вспыхнули, высоко взметнув языки оранжевого и ярко-жёлтого пламени — и испустив достаточно света, чтобы на время ослепить нас, зрителей. Мы прикрыли глаза руками, и я, прищурившись, увидела, как госпожу Ревейн охватило пламя. Охватило, но не подожгло. Это казалось невероятным, но эльфийка не вопила, не корчилась и не горела. От костей, Сосуда и эльфийки огненная вспышка распространилась во все стороны, следом поглотив десятерых глав гильдий. И, подобно госпоже Ревейн, они ничем не выдавали того, что огонь их обжигает. По-прежнему погружённые в транс, они, похоже, вовсе не заметили его.
К несчастью, заметил кое-кто другой.
Я была первой, кто его увидел. Ткнув пальцем вверх, я закричала, стараясь перекрыть рёв пламени: — У нас гости!
Зарево от огня, сияя всё ярче и ярче, привлекло внимание одного из Вечных богов. Я не могла вспомнить его имени, но у него была голова какой-то птицы и всего одна рука. Гигантский страшила широкими гулкими шагами пересёк площадь и грозно навис над руинами бывшей Канцелярии, взирая на самый разгар операции «Безрассудство» и на нас!
Тейо, да хранят его боги, долго не размышлял. Когда к нам устремился огромный кулак страшилища, Тейо выставил вверх обе руки и накрыл всех семнадцать присутствующих полусферой из света. Когда кулак страшилища с размаху врезался в купол, тот едва выдержал — а Тейо отшатнулся, оглушённый отдачей. У него подкосились ноги, и я подхватила его, не дав упасть лицом в землю.
— У тебя получилось, — шепнула я. — Продолжай в том же духе.
Он ошарашенно кивнул и снова поднял руки.
Сверху обрушился новый удар. От соприкосновения с кулаком световой щит разбился вдребезги — но всё же помешал Богу-страшиле задеть кого-либо из нас. Тейо застонал и потряс головой, пытаясь собраться с мыслями. Но в своём нынешнем состоянии он, похоже, не мог призвать новый щит. Следующий удар грозил раздавить нас в лепёшку.
Но Тейо сумел выиграть для госпожи Ревейн и глав гильдий необходимое им время. Под его куполом ритуал подошёл к концу. Участники пропустили через себя достаточно маны, которая теперь струилась вокруг и сквозь кости и Сосуд Пылающего Разума. Жёлто-оранжевые языки пламени стали золотыми и зажгли голубовато-красный
А затем мастер Нив-Миззет восстал из мёртвых. Его чешуя сверкала золотом в тон золотому сиянию, исходившему из его глаз. На его груди был вытравлен — а точнее, выжжен — десятиугольник, и магические сферы чёрного, голубого, зелёного, красного и белого цветов парили вокруг него, словно пять планет вокруг солнца.
Продолжая поддерживать обессиленного Тейо, я пробормотала: — Такое не каждый день увидишь.
Тейо по-прежнему не мог говорить. Он взглянул вверх исподлобья, и я, проследив за его взглядом, только и успела увидеть, как на нас стремительно надвигается кулак Бога-страшилы.
В этот миг новый и, вероятно, улучшенный Пылающий Разум расправив крылья и ринулся навстречу монстру. Его позолоченные крылья источали золотистый свет, и, взмыв по дуге в небо, он начисто отсёк Богу-страшиле кулак у самого запястья. Словно тяжёлый валун, тот приземлился в десяти футах позади нас, устроив небольшое землетрясение, но не причинив иного вреда.
Ибисоголовый страшила замахнулся на мастера Нив-Миззета своей единственной усечённой лазотеповой конечностью, но дракон играючи увернулся от удара, одним могучим взмахом крыльев вознеся себя над врагом. Затем Пылающий Разум широко разинул пасть; его верхние и нижние резцы чиркнули друг о друга, высекая искру, которая подожгла драконье дыхание. Неиссякаемый поток пламени накрыл Вечного бога с головой, выжигая то, что осталось от его плоти, и расплавляя лазотеповое покрытие, которое раскалённым дождём пролилось в десяти футах перед нами, шипя при соприкосновении с землёй, но также не причиняя иного вреда.
Ари и Ган Шокты радостно закричали. Господин Ворел удовлетворённо хмыкнул. Копейщик Боруво столь же удовлетворённо хрюкнул. Я улыбалась, а Тейо, кажется, изо всех сил старался не упасть в обморок. Мама присела возле меня на корточки и сказала, положив грубую ладонь на плечо Тейо: — Твой парень отлично справился, Кларысия.
Теперь настала моя очередь краснеть. — Никакой он мне не парень, — сказала я. — Он мой друг.
— Он может тебя видеть, и может тебя защитить.
— Меня не нужно защищать.
— Всех нас порой нужно защищать. Просто не нуждайся в этом слишком часто.
— Да, Матушка.
Одиннадцать участников только-только начали приходить в себя. Мастер Зарек помотал головой, пытаясь освежить мысли, и посмотрел вверх… как раз в тот момент, когда мастер Нив-Миззет начал падать.
Дракон врезался в землю в десяти футах слева от нас, устроив небольшое землетрясение — и разбив все наши надежды. Пылающий Разум лежал пластом, тяжело дыша и почти не шевелясь. Одно крыло торчало из-под его тела под таким неестественным углом, что на него было практически больно смотреть.
— И это всё? — проворчал Ган Шокта. — Неужто вся недюжинная сила нового Живого Договора ушла на то, чтобы разделаться с одним-единственным калекой-вечным?
Мастер Зарек застыл, не веря своим глазам. У остальных на лицах читалась растерянность, досада, либо и то и другое сразу. Внезапно мысль о том, что мастер Нив-Миззет сумеет победить самого Боласа, показалась всем дурацкой и, как бы это сказать, безрассудной.
Глава VI
Прах и пепел