Ратоборцы
Шрифт:
— А я что, спорю?
Славян улыбнулся неуклюжему извинению и дал зеркало.
— Здесь освещение плохое.
— Да уж, — Франциск недовольно глянул на привешенную к высоченному бетонному потолку пыльную сорокаваттную лампочку, единственную на весь обширный задний двор какого-то заведения. — Хорошо, что вампиры видят даже в темноте, — сказал он, пытаясь углядеть синяк в мутном голубоватом стекле.
— Одно дело в темноте, другое — при этой коптилке Ильича.
— Вообще-то да. (Синяк у вампира исчез). А кто
— До некоторой степени, — хихикнул Славян. — В своё время такие дела заколбасил…
Вампир вернул зеркало.
— Спасибо. Славян, кроме шуток, машешься ты неплохо. С годик поднатаскать, и получится первоклассный боец. Где учился?
— Нигде. И какой из меня боец, ты хоть думай, что говоришь.
— Очень способный. — Франциск надел рюкзак. — Для человека достать вампира очень тяжело, на войне вы всегда предпочитали избегать рукопашной, надеялись на стрелы и пулемёты. Ты правда никогда не учился бою?
— Нет.
С заднего двора одного заведения они перешли на задний двор другого.
— Смотри, — показал Славян, — это лестница наверх, не надо на центральную площадь выходить.
— Для уборщиков.
— Ну и что?
— Ничего, — ответил Франциск. — Только два парня с трёхобъёмным рюкзаком на чёрной лестнице очень похожи на воров. Если кто заметит…
— Не заметит, днём тут народу мало, «Подземелья» — заведение ночное.
Франциск немного подумал и кивнул.
— Пойдём. Ты что на выходные делаешь? — спросил он.
— Не знаю. Ничего особенного. Хотел с Эрвином на дискотеку сходить, но теперь ему не до танцев. А что?
— По выходным в общинах есть что посмотреть — показательные бои стражей границы, состязания кулинаров, да и вообще неплохо отдохнуть можно. Приедешь?
— А меня пустят?
— Со мной — да. И Эрвин даст поручительство. Как раз два вампира. Наш дарул откроет визу. Так вечером я за тобой зайду?
— Спасибо. — Славян поморщился от слишком яркого света неожиданно солнечного дня, глаза успели привыкнуть к полумраку. У вампира зрение перестроилось мгновенно. — Заходи, конечно. — Славян и вампир пошли к автобусной остановке.
— Ты всё же попробуй учиться боевым искусствам, — вернулся к прежней теме Франциск.
— С моим-то сердцем? Я же калека, инвалид в прямом смысле — третья группа бессрочно. Ну какой из меня боец?
— Но у твоего тела есть опыт схваток, и довольно серьёзных.
— Опыт интернатовских драк у него есть. Подростковая махла на понятие «схватка» не тянет.
— Смотря какая.
— Мордобой он мордобой и есть. Даже если дерутся спецназовцы на празднике ВДВ. Схватка нацелена не на процесс, а на результат.
— Не понял. Можно?.. — Вампир дождался кивка и осторожно просмотрел мыслеобразы, на этот раз ментальное касание было мягким, почти неощутимым. — Хм… — Он немного помолчал. — И всё-таки это были схватки.
— Я хотел не победы, а прекратить войну. Не подчинить, а остаться свободным. Вожак зависит от стаи точно так же, как и «шестёрка». А может и побольше — без стаи он никто, и потому всегда должен ей соответствовать, принимать в неё не тех, кого хочется, а тех, кого надо. Друзей у вожаков не бывает. А у меня были и есть. Я не побеждал. И не воевал. Не было в моей жизни схваток. Я не боец.
Франциск промолчал так выразительно, что и никаких слов возражения не понадобилось.
— Славян, — спросил он, — можешь не отвечать… но зачем это — всей толпой на одного? К тому же… — Франциск запнулся, но вампирская прямота взяла своё, — …на калеку?
— Не знаю. Потому же, почему хищники нападают на больного оленя — здоровый может и на рога поднять.
— У нас так не бывает. Случалось, что вампирские общины друг с другом воевали, но только если служили разным сюзеренам, если не оставалось выбора. Есть бойцовские состязания, учебные бои. Но такое… Сознательно причинять соплеменнику вред ради забавы…
— Рад за вас. Но если так, почему вы соглашались воевать?
— Потяни за Жажду, и любой вампир для тебя собственную печень вырвет.
— Началось, — сказал Эрвин, невидяще глядя на экран телевизора с очередным «вампирским» фильмом. — В деревне Бельфлёр, это тридцать два километра от границы, убита шестнадцатилетняя девушка. Всё в полном соответствии с человеческими легендами — следы укуса на шее, кровь выкачана вся до капли. Родственники спали беспробудным сном до первого петушиного крика. Потом обнаружили труп.
Сидели они в гостиной Франциска, солнечной, оформленной в светло-зелёных тонах, с минимумом мебели: шесть низких кресел, тумбочка с видеомагнитофоном и телевизором. В торцовой стене — огромное окно, на стене напротив — полки с видеоколлекцией и цветами, на боковых стенах по три картины и паре ламп, стилизованных под какую-то восточную древность. Славяну комната неуловимо напоминала интерьеры дворцов Вавилона, видел он рисунки в учебнике по истории у одной из своих кратковременных подружек.
Франциск уговорил посмотреть фильм. Сегодня Славян понял, что привлекает вампиров в глупых поделках — полная несуразица, ирреальность происходящего. Киношные вампиры настолько не похожи на настоящих, что на час-полтора крылатым зрителям кажется, будто Жажды нет и никогда не было.
Эрвин пришёл примерно на середине фильма, минут пять сосредоточенно смотрел на клыкастых кровохлёбов, потом поделился новостью.
— Уже отливают серебряные пули? — голос у Франциска безупречно ровный, слегка ироничный, но подлокотники вампир стиснул так, что пальцы побелели.