Ратоборцы
Шрифт:
— У вас могут быть неприятности.
— Никаких. В доме сейчас главная я, так что отчитываться не перед кем. А для всяких ревнителей этикета с обычаями и блюстителей тарго есть отличная отмазка — благодарственное деяние. Вы ведь спасли меня от бандитов, вывели из ужасного каменного лабиринта. Так что я должна вам два обеда.
— Нет, Элайвен, это невозможно.
— Не пугайтесь, — проницательно улыбнулась Элайвен. — Устраивать официальную трапезу я не буду. Пообедаем вдвоём. Пошли.
— Вы так мне доверяете, что разделите с вышвырком хлеб?
— Друг
— Да что ты о нём знаешь! — не выдержал Дариэль. — Лаурин, Славян — выворотень!
— Что? — не поняла девушка. Дариэль объяснил.
— Так вот почему он никому не позволяет себя любить, — сказала она. Верхушки ушей отогнулись под прямым углом, кончики беспомощно обвисли. — Боится причинить боль своими бедами. Вот почему подпускает к себе только тех, кому он безразличен — вроде Габриелы. Дариэль, ну почему мир так несправедлив, почему судьба так жестока с хорошими людьми?
— С людьми? Он выворотень.
— Кто-то минут десять назад упрекал меня за полное нежелание думать, — ехидно сказала Лаурин. — А сам думать никогда не пробовал? Дариэль, ну как техносторнец с нулевыми способностями к магии может быть выворотнем? Ведь это волшебник, который практикует самую тёмную и жестокую чёрную магию, которая запрещена всеми волшебническими законами. Всё верно, начинающим волшебникам она неизбежно уродует тело, выворачивает естество, но человеки рождаются с уродствами и сами по себе, просто так. Особенно на Технической стороне, там ведь нет защитной магии для беременных женщин. А ты что, не знал?
— Не знал… Я вообще мало что о них знаю. — Дариэль прикоснулся кончиками пальцев к лицу. Такое ощущение, словно его прилюдно ни за что ни за просто отхлестали по щекам. — Ты хочешь сказать, что у человеков уродство бывает… — он запнулся и еле выговорил невозможное слово: — …безвинно?!
— Да.
Подлый мир, в котором творятся такие гнусности, качнулся и вознамерился уплыть.
— Почему? — спросил он только для того, чтобы не молчать, чтобы окончательно не лишиться рассудка.
— По-разному, — ответила Лаурин. — Вот у Славяна мать отравилась во время аварии на химзаводе. Славян калекой родился, — голос у неё дрогнул, — а мать вскоре заболела и умерла. У тебя зеркало связи есть?
— Откуда?
— Ну мало ли… Пошли быстрее, Славяну только из дома можно отзеркалить, моё зеркало в дождевике осталось, у него.
— Зачем? — не понял Дариэль, полумёртвый от потрясения разум отказывался соображать.
— Узнать, всё ли в порядке. Ты говорил, он заболел?
— Да, но это быстро кончается.
— Ещё как быстро. Причём в обе стороны.
— Какие обе?
— Болезнь либо отступит, либо убьёт.
— Что?! — не понял Дариэль. Не хотел понимать.
— Успокойся, — Лаурин сжала ему плечи. — Не кричи. Если бы случилось что-то по-настоящему плохое, я бы почувствовала.
— Правда?
— Конечно. Связь, несмотря на все его старания, держится. По-настоящему плохое я почувствую. Сегодняшний приступ я почувствовала.
Дариэль безвольно шёл за девушкой. Подлый и гнусный мир потихоньку обретал привычную устойчивость и краски. Ожил и разум. Пришло осознание содеянного.
— Какая же я мразь! — Ноги у Дариэля подогнулись, он склонился к коленям, спрятал лицо в ладонях. — Какая же я мразь! — повторил Дариэль. — Осёл длинноухий. Почему я не сдох тогда в парке?
Лаурин села рядом с ним, прямо на асфальт, погладила по волосам.
— Что случилось?
Он рассказал всё — о суде, о побеге, об эльфийской банде. И о Славяне. Странно и невероятно, но только домашняя девочка Лаурин, балованная и наивная, поняла всё до конца. И легко выделила главное:
— Но ведь ты ничего не знал. Поговори с ним, объясни. Славян поймёт.
— Нет. Дряни в его жизни хватает и без меня.
ГЛАВА 2. ДЕЛА ОРДЕНСКИЕ
Забавное местечко — Срединная сторона. Не магия, не техно, а так, межеумочность какая-то. Электричества, в привычном Славяну виде, здесь нет, все электроприборы работают от жидких силокристаллов с Магической стороны. Устройство нехитрое: пластиковая банка с бесцветным мутным желеподобным веществом накрыта обычной электорозеткой — двойной, тройной, одинарной. Втыкай штепсель и наслаждайся благами технократической цивилизации — телевизором, холодильником, компьютером.
На первый взгляд удобно, проводка не нужна. Только вот горят и розетки, и штепселя на Срединной стороне едва ли не каждую неделю, электрик без работы не останется никогда.
— Вот и всё, — сказал Славян и воткнул вилку телевизора в розетку. — Готово. Принимай работу.
Эрвин, приятель Славяна, серокрылый вампир, включил телевизор. На экране выводила блюз обольстительная гоблинка в сильно открытом серебристом платье — чернокожая, рыжеволосая, остроухая, но острие развёрнуто не к макушке, как у хелефайев, а к затылку. И гоблинские уши неподвижны, как и у человеков.
— Красивая, — с одобрением сказал Эрвин. — На мачеху похожа.
— Под неё и закашивает, — ответил Славян.
Портреты Карни, второй жены Эрвинового отца, украшали лучшие картинные галереи Срединной и Магической сторон, написать портрет очаровательницы стремились многие художники.
Всего несколькими сантиметрами левее певицы рухнула плохо закреплённая лампа, девушка взвизгнула и разразилась потоком отборной гоблинско-французской брани. На экран въехал щит с надписью «Технические неполадки», кто-то завопил: «Звук, убрать звук!!!».
Почему-то на Срединной и Магической сторонах невозможна видеозапись, получается только фотография, и все телепередачи идут в прямом эфире. Поэтому телевидение — излюбленная тема анекдотов. А видеокассеты и дивидишки, купленные на Технической стороне, смотреть можно без помех, так что видеомагнитофоны и видеоплееры всех мастей — один из самых ходовых товаров в магазинах Трилистника.