Растопить ледяное сердце
Шрифт:
Мужчина, стоящий рядом, не теряя времени, снова хватает меня за ладонь, переплетая наши пальцы и, подчиняя своим движениям, опускает мою руку в какую-то субстанцию, по ощущениям напоминающую вязкое масло.
Ничего не происходит, теплая жидкость мягко обволакивает, немного колеблется. Кисть покалывает, но не более..
Зачем это все? Я словно нахожусь в каком-то сюрреализме. Сон это или явь?
— Благодарю вас, ритуал завершен. Решение Хольмгера станет известно через четырнадцать дней, в праздник Миросотворения, — торжественно произносит скрипучим голосом старик. — Объявляю вас нареченными.
Что? Что еще за Хольмгер? Нареченные — что это значит?
Мутная пелена перед глазами медленно поднимается вверх, и передо мной встает донельзя четкий образ мужчины с белоснежными, отливающими серебром, волосами и василькового цвета глазами. Часто моргаю, пытаясь прийти в себя. Только теперь понимаю, что все это время мое лицо было занавешено тонкой белой тканью, напоминающей фатин.
Я ошеломленно смотрю на лицо незнакомого мужчины, медленно приближающееся ко мне. Его губы накрывают мои, и между нами будто разряд тока проскакивает, отдаваясь во всем теле мелкими импульсами дрожи. Мне кажется, я даже заметила несколько искр, взмывших в потолок маленькими светлячками. Вздрагиваю, резко отстраняясь. Во все глаза смотрю на мужчину, гадая, почувствовал ли он то же, что и я? По выражению его лица совершенно невозможно угадать ничего, оно выглядит вылепленным талантливым скульптором из мрамора. Такое красивое, идеальное, но холодное и совершенно безэмоциональное.
— Любопытно, — тихо замечает старик и, откашлявшись, произносит. — Уважаемые гости, вы можете поздравить молодых с этим знаменательным в их жизни днем.
Кто-то встает и подходит к нам, говоря какие-то слова. Я же тупо пялюсь на необычную обстановку, гадая, куда же меня занесло.
Это точно сон. Такого просто не может быть в реальной жизни. А вот мое воображение вполне способно сотворить такую красивую картинку.
Невообразимо прекрасная, идеально круглая комната с ледяными стенами, наполненная людьми в роскошных нарядах, многие из которых сжимают в руках букеты разнообразных, невиданных мной ранее, цветов. От мерцания драгоценных камней, надетых на дамах в пышных платьях, начинают слезиться глаза. Мужчины облачены в камзолы, украшенные вышивкой. Такое ощущение, что я переместилась на пару веков назад, в прошлое, наряды походят на моду XIX века.
Все это так необычно и интересно.
Длинные мягкие скамьи, рядами выставленные друг за другом по обе стороны от длинного прохода, застеленного лазурного оттенка ковровой дорожкой.
Мысли медленно ворочаются в моей голове, сопоставляя проход, старика в странном одеянии, толпу нарядно одетых людей, согласие и поцелуй.
Свадьба.
Кажется, я только что вышла замуж за совершенно незнакомого мужчину. Или не замуж?
Все это настолько не укладывается в моем сознании, что голова начинает кружиться. Кто-то трогает меня за плечо, перевожу взгляд на своего мужа (или не мужа), который почему-то качает головой.
— Дорогая, ты собираешься ответить на вопрос герцога Бенкендорфа? — с укором в голосе спрашивает мужчина.
Смотрю на него испуганным зверьком, потому что не слышала вопрос, на который должна дать ответ, да и не знаю, кто такой герцог Бенкендорф. Блондин прожигает
— К-конечно… — выдавливаю из себя и нервно улыбаюсь. — Простите, я так взволнована, что на несколько секунд выпала из реальности.
Глаза моего нареченного не предвещают ничего хорошего. Сейчас лучше подыграть. Позже буду разбираться, во что я умудрилась вляпаться, а самое главное, как исправить ситуацию.
Слышу раскатистый смех, от которого по телу пробегают мурашки, и обращаю внимание на мужчину, стоящего позади меня.
— Она очаровательна, Райнхольд. Теперь я понимаю, почему ты скрывал от всех свою избранницу. Наверняка, многие хотели бы ее заполучить, — окидывает меня заинтересованным взглядом симпатичный брюнет. — И все же, где вы познакомились, и как давно?
С надеждой смотрю на блондина, потому что боюсь ляпнуть что-нибудь не то.
Мне больше хотелось бы знать, почему муженек не замечает, что перед ним не его возлюбленная? Или ему все равно, на ком жениться?
— Это длинная история, Гьорд, — туманно говорит муж и притягивает меня за талию к своему боку. — А сейчас я бы хотел уединиться со своей нареченной. Сам понимаешь, приготовления к свадебному обряду занимают очень много времени. Я успел соскучиться по своей будущей жене.
— Ты планируешь обряд? — удивленно выгибает бровь брюнет. — Так уверен, что Хольмгер благословит ваш союз?
— Мне плевать на божественное благословение, — отрезает светловолосый. — Проведем гражданскую церемонию. Какое бы решение ни было принято, в праздник Миросотворения я стану женатым человеком.
Слушаю их разговор и ни черта не понимаю. Кто такой Хольмгер? Почему он должен благословить союз? То есть, это была не свадьба? Тогда что? И почему меня так по-собственнически прижимают к этому мощному горячему телу? Это, конечно, приятно, потому что я успела изрядно замерзнуть, но лучше бы одолжил мне что-то из верхней одежды.
— Думаешь, гражданская церемония устроит короля? — саркастически спрашивает Гьорд.
— Главное — она устроит меня. Я женюсь не в угоду королю, как бы ты там ни считал.
Голос моего недомужа настолько колючий, будто снега за шиворот насыпали. Ежусь от холода, пробегающего по моей спине. Блондин замечает мое движение и еще сильнее вдавливает меня в себя, словно стараясь согреть и оградить от этих взглядов, направленных на нашу пару.
— Ага, как же… — продолжает ухмыляться брюнет. — А впрочем, время покажет.
— В этом ты прав, Бенкендорф. Альвина, идем. Нас ждет экипаж.
Словно в бреду, следую за мужчиной. Все происходящее еще чудится сном, таким живым и ярким. Может быть, я и правда сплю? Герцоги, король, обряд, странные имена…
Мысли немного проясняются, когда оказываюсь на улице, куда мужчина вывел меня по светлому коридору. Так странно… Здесь еще день. Единственное, что кажется родным и знакомым, — сугробы, совершенно не отличающиеся от тех, что лежат уже пару недель возле моего дома. Тут даже воздух другой, упоительно сладкий и свежий.
— Альвина, да что с тобой? — шипит блондин. — Если ты передумала, стоило сказать заранее.
— Извини, — сдавленно шепчу я, пока мысли панически скачут в голове. — Я… просто… Понимаешь…