Расти, березка!

Азов Дмитрий Сергеевич

Первый расчет старшины Седова — лучший в полку. На днях полковник вручил Седову медаль «За отвагу». И сейчас похвалил:

— Позицию правильно выбрали. Отсюда прямой наводкой бить хорошо. Есть данные, что противник сосредоточил против нас много танков.

— Мои ребята и против танков не дрогнут, — заверил старшина. — Бронебойных достаточно.

— Так, товарищи? — спросил полковник Соболев.

— Так точно, товарищ полковник! — дружно отозвались солдаты расчета. — Умрем, но не пустим.

— Умирать не надо, — сказал полковник. — Это мы пожелаем

врагу. Так оно будет лучше. И справедливо!

— Это верно, товарищ полковник. — Старшина Константин Седов прямо посмотрел на командира полка. — Но если потребуется, умрем, а перед врагом не дрогнем.

Полковник подтвердил:

— Бой будет тяжелый. Враг осатанел. К Курску рвется.

Об этом солдаты знали. Они слышали, как рано утром пятого июля совсем рядом гремела канонада, ревели танки. Это наши позиции атаковал противник. Его атак ожидали и здесь, потому-то выбросили сюда легкоартиллерийский полк резерва Верховного Главнокомандования. Полк закрепился севернее Понырей. Враг уже предпринял попытку прорваться сюда, но не смог. Возможно, скоро вновь начнет атаку.

Михаил Иванович, пригибаясь, зашагал к другой батарее. А вторая, в которую входит расчет Седова, стала зарываться все глубже в землю…

Утром седьмого июля противник повел атаку на Поныри. Задрожала земля от взрывов бомб, снарядов и мин. Вскоре появились танки. Их было много. Лавина огня и металла двигалась и на позицию Константина Седова. Когда танки приблизились метров на двести, расчет открыл огонь. Головная машина вздрогнула и, объятая пламенем, застыла на месте. Потом загорелся второй танк. Бой длился несколько часов. На раскалившихся орудийных стволах обгорала краска. Не выдерживал металл. Но люди оказались прочнее металла. Восемь танков врага и до сотни автоматчиков уничтожил в этот день Седов со своим расчетом. За первой атакой последовали вторая, третья, четвертая. И уж никого не осталось в расчете. Вышло из строя орудие, кончились снаряды. И тогда Седов с бойцами других орудий пошел в контратаку…

Старшину нашли после боя. В левой его руке была зажата граната, в правой — автомат… Константин Седов лежал лицом к противнику, до конца выполнив свой воинский долг. Об этом бое упоминается в «Истории Великой Отечественной войны». А в Понырях есть братская могила. В ней захоронен и Константин Степанович Седов — Герой Советского Союза.

— Но не могила вспоминается мне, — закончил рассказ генерал, — не могила, а живой Седов, его слова: «Умрем, а перед врагом не дрогнем».

Сержант Щекин стиснул руку Владимира Седова. Тот сидел бледный, и губы его едва приметно дрожали. Немалого труда стоило Владимиру усидеть на месте! Многие годы поисков отцовой могилы, и вот…

После выступления генерала плотной стеной окружили солдаты. Одним из первых возле генерала оказался Владимир. Волнуясь, спросил:

— Товарищ генерал… Вы о Седове рассказывали… Может быть, совпадение… Вы знали, откуда он родом?

— Константин Степанович-то? — спросил генерал. — Еще бы! До войны он был бригадиром колхоза «Березово», Дубенского

района, Тульской области…

Других объяснений не требовалось. Генерал обнял Владимира, растроганно прошептал:

— Сынок!

В тот же вечер Владимир написал домой: «Мама, нашелся человек, который воевал вместе с отцом. Это Соболев Михаил Иванович. Он видел отца в последнюю минуту в бою. Отец похоронен в Понырях. Сегодня же по совету генерала я пошлю письмо в Поныри…»

Личный фотоальбом Седова пополнился фотоснимком: рядом с фронтовой фотокарточкой отца появился снимок генерала Соболева с Владимиром. В окружной газете об этой встрече появилась статья.

6

В те же дни в жизни рядового Седова произошло еще одно событие. Командир батареи объявил о решении направить его в школу сержантов. Командир экипажа радиостанции сержант Щекин готовился к демобилизации. Он и рекомендовал на эту должность назначить Владимира, считая, что тот обеспечит замену.

Поначалу Седов растерялся: привык к людям, к своей части, а куда попадет после сержантской школы, еще неизвестно. Но узнав, что попадет сюда же, на место тезки, обрадовался.

… Открылась новая страничка в жизни Владимира. Новые друзья, учеба. И книги. Они постоянные его спутники. Дороги ему и герои Краснодона, и Виктор Талалихин, и Александр Матросов, а с томиком Твардовского «Василий Теркин» Владимир не расстается никогда. Едва выдастся свободная минутка на учениях, в походе — и уже звучит его голос. Любят курсанты слушать, когда читает стихи Владимир Седов. Умело получается у него. Даже, сдается, на морозе теплее от солдатского смеха. А то притихнут воины, серьезными становятся лица.

Бой идет, святой и правый, Смертный бой, не ради славы, Ради жизни на земле…

Строка за строкой. До сердца доходит голос поэта:

Нынче мы в ответе За Россию, за народ И за все на свете…

Умолкнет чтец. Притихнет и маленькая аудитория. И как бы ближе стали бойцы друг другу.

И потеплеют их глаза.

И подумает каждый: «И мы за все в ответе. Мы, ракетчики…»

* * *

… Несколько месяцев в новом коллективе пролетели незаметно. Настало время экзаменов. Первые предметы сданы на отлично. Идет очередной экзамен. Владимир берет билет. Садится за стол. С замирающим сердцем читает: «Положение войск под Курском перед началом битвы». На этот вопрос он готов отвечать немедленно.

— Кто готов? — спрашивает офицер.

— Разрешите? — Владимир подходит к карте. Уверенно говорит о положении на фронтах перед битвой и о самой битве. Рассказывает и о том, о чем не упоминает учебник. Даже те, кто готовится отвечать, подняли головы от своих билетов, слушают с интересом.