Рассвет
Шрифт:
Дэдли обернулся, глаза его блестели как стальные лезвия.
— Куда ехать? — спросил он отрывисто. — Что ж мне, всю ночь здесь стоять, пока ты трясешься, словно старая баба.
— Налево. Проедешь теннисный клуб, еще раз налево, и начинается улица Фейрвью.
Сердце Тома забилось. Он позволил назвать себя «старой бабой» в присутствии Робби.
— Я и не думаю дрожать, — сказала он жестко. — Я не только об отце думаю. Если мы дадим неверную информацию, да еще инцидент может оказаться не очень красивым —
— А, может быть, Том прав, мистер Дэдли? — нахмурив бровки, спросила Робби. — Джим Джонсон рассчитывает на нашу помощь в избирательной кампании, так не надо ввязываться в сомнительную историю.
— О'кей, проедем улицу, припаркуем машину, а сами пройдемся, посмотрим. Интересно ведь.
Была темная облачная ночь, да еще старые дубы смыкали свои вершины над улицей Фейрвью. В конце улицы было припарковано множество автомобилей и фургонов; людей в них не было. С другого конца улицы собралась толпа человек в сто. Люди стояли на лужайке перед каменным домом; на подиуме, составленном из деревянных ящиков, стоял оратор. Свет фонарей по углам террасы углублял окружающую темноту, и сцена казалась фантастической.
— Это Грег Андерсон, учился с ним короткое время, — прошептал Том.
Должно быть, оратор говорил уже долго, — толпа устала, люди перешептывались, переминались, а юноша на подиуме пронзительно кричал, чтобы привлечь их внимание.
— Чего хотят эти люди, подстрекаемые либералами? Преимуществ в получении рабочих мест, в поступлении в университеты, они хотят проникнуть и в правительство. Чего же больше? Они хотят занять все первые места, подчинить нас себе. Вот, посмотрите на этот дом за нами! Кто бы из вас не хотел поселиться в этом чудесном доме? А вселяться в такие дома будут они, да и в Белый дом проникнут. Хотите вы этого? Не хотите, так голосуйте за Джима Джонсона, он этого не допустит. Он возглавит борьбу с этим злом.
Слушатели снова вдохновились, все головы повернулись к оратору. Вдруг послышался как бы топот лошадей. Том увидел отряд из нескольких десятков людей в тяжелых сапогах, которые и стучали по мостовой, в касках и закрывающих лицо темных очках. Они хором что-то проскандировали и ринулись через низкую изящную металлическую ограду особняка Блейров. Крики, топот, гам — и вдруг звон разбитого стекла. Все окна нижнего этажа были разбиты одновременно, словно по команде. В неосвещенном доме раздался жалобный испуганный детский крик, успокаивающий женский голос.
— Не расходитесь! Нам ничего не сделают! — кричал Грег Андерсон.
Но люди опрометью бежали к своим машинам и фургонам, ревели гудки, возник настоящий хаос. Том, Робби и Дэдли побежали к машине.
— Что делать? — спросил Том.
— Проклятые идиоты, — пробормотал Дэдли. Уже раздавались гудки полицейских машин и фургонов.
— Надо выбраться
— Боже милостивый, Робби, это наш священник с женой. Друзья мамы. Они меня узнали.
— Иди в машину! Никто тебя не узнал в этой суматохе.
— Я уверен, что узнали!
— Живо в машину! — яростно заорал Дэдли. Он сдал назад и сумел вывести машину из толчеи.
— Да если они тебя и видели, Том, — продолжала успокаивать его Робби, — ты ведь не бил окна. А они и сами, небось, явились сюда поглазеть.
— Это другое дело. Они живут тут рядом, за углом. Дэдли сумел вырваться с улицы Фейрвью, завернул за угол, за другой. Сирены полицейских машин слышались уже вдалеке. Том сказал:
— Шоссе недалеко. Я выйду и пойду домой.
— Сначала укажи мне направление, — прорычал Дэдли. От него терпко пахло потом.
— Направо и внизу обогнуть холм.
— Черт возьми! — простонал Дэдли. — Хуже с нами ничего случиться не могло. Оказаться свидетелями инцидента с черными подонками, а если нас видели — уж непременно объявят участниками.
В воображении Тома возник шум толпы, рев гудков, искаженные лица в свете фонарей.
— Надеюсь, никто из черных не пострадал.
— А, не все ли равно, — сердито откликнулась Робби.
— Неужели все равно? Ведь это же люди.
Дэдли злобно рассмеялся:
— Люди, которые сами на это нарывались. Поселиться в фешенебельном районе им захотелось. Ведь ты же не лезешь в Букингемский дворец.
Да, в самом деле. Эти люди не принадлежали к кругу Ордвеев, Андерсонов, семьи священника. Да, они не вписывались в этот круг, и Том не хотел бы, чтобы они вписались. Всяк сверчок знай свой шесток.
Этот парень, Грег Андерсон, устроил митинг протеста, и его отец, наверное, поддерживает его. А родители Тома и сейчас, наверное, мирно сидят на веранде и читают газету.
— Что с ними сделает полиция? — спросил он Дэдли.
— Арестуют тех, кто бил окна, а твоего приятеля Грега привлекут как свидетеля. Вот и все, — ответила Робби. — Но как здорово, что это не случилось поблизости от собрания Джонсона. Вот удача.
— Не беспокойся, Джим в такие дела не ввязывается. Ну, тебя, кажется, здесь высадить, Том?
«Инцидент Фейрвью» уже был описан в газетах. Том взял утренний выпуск и сел на ступеньках веранды. В передовой он прочел, что люди, разбившие окна, скрылись до появления полиции. Но потом было еще одно нападение на дом, парни влезли в разбитое окно и превратили в обломки пианино.
Лаура и Бэд спустились на веранду, Том отдал им газету.
— Да мы уже слушали наверху радио. Какие-то беспорядки.
«Да, такое им не по нраву, — подумал Том. — Одно дело — протесты, другое — пули».