Рассвет
Шрифт:
– Так в документе…
– На бумаге ты Турчавский А.С. А на деле?
– Турчавский. Анатолий Семёнович.
– Другое дело. Я Алексей Викторович. Учёный. Почитаемый работник Российского филиала и Академии.
– Очень приятно познакомиться.
Попов встал. Он осмотрел Турчавского. Всё же, ему что-то в нём не нравилось.
– Ты физик?
–
– М-да, такие направления, значит, остались. Ладно, говорю кратко и один раз, слушай внимательно. С этим движком, – Попов пальцем показал на стол с двигателем, – нужно провести ряд опытов. Простых, я бы сказал. Излучить, посмотреть, вычислить. Экскурсию я тебе устраивать не буду. Сам разберёшься? (Турчавский кивнул) Ну и хорошо. Значит, иди, включи излучатель звёздной энергии, его мы первым используем. По ходу работы разберёшься, раз ты, по мнению Кифа, особенный.
Турчавский, не обращая внимания на язвительность Попова, кивнул и подошёл к излучателю. Попов, приготавливая рабочее место, искоса глядел на студента. «Хорошо справляется, – думал Попов, – по крайней мере, он не перепутал аппарат». Турчавский ловко подключал кабеля, подал питание и, включив антигравитационный поддон, повёл аппарат к столу с двигателем. Студент не забыл настроить предохранитель и даже обезопасить сам излучатель.
– Ты уже работал с такой аппаратурой? – спросил Попов, накинув на себя защитную рубашку.
– Нет, Алексей Викторович, – ответил Турчавский. – Я только читал их условия эксплуатации. Это зитрон, верно?
– Да, это он, – сказал Попов. Он взял из стенного шкафа ещё одну защитную рубашку. – Держи, надень её. Не хватало ещё, чтобы ты себя излучением угробил, а мне потом объяснительных целую кучу писать…
– Спасибо, – Турчавский быстро надел рубашку и закрепил все ремни. – Я готов.
– Прекрасно, – сказал Попов, подойдя на противоположную сторону стола от Турчавского. – Так, сейчас плавно сними защиту с излучателя и дай ему питание.
Турчавский ловко
– Здесь сто тысяч гигаватт. Достаточно?
Попов задумался. Возможно, такой мощности не хватит для проведения опыта. А, возможно, это переизбыток. Впрочем, Попов решил не убавлять и не прибавлять мощности.
– Сойдёт. Держи сто тысяч. Не ниже, не выше. Ясно?
– Да, конечно.
Турчавский направил излучатель на двигатель. По команде Попова он включил его и постепенно увеличивал доступную мощность. «ЗИТРОН» громко гудел. От двигателя не было никакой реакции. Однако когда метка на панели излучателя достигла максимального стотысячного значения гигаватт, то Попову показалось, что вокруг верхнего корпуса двигателя появилось тусклое световое движение. Попов махнул рукой и сказал Турчавскому выключить излучение.
– Ты что-нибудь видел? – спросил Попов, смотря на студента.
– Честно, я боковым зрением заметил какой-то зелёный свет.
– Какая была максимальная температура двигателя во время излучения?
Турчавский обошёл излучатель и посмотрел на панель в столе.
– Сто градусов Цельсия. Это не рабочая температура, но это не есть плохо. В общем, это нормальное состояние нерабочего двигателя при излучении звезды.
– Увеличь мощность до двухсот тысяч гигаватт. И внимательно следи за температурой двигателя. Я же посмотрю за ним, попытаюсь увидеть этот свет.
Турчавский набрал на панели излучателя несколько команд и увеличил его мощность. Попов пристально наблюдал за двигателем. В состоянии покоя он ничем не отличался от своего обычного состояния. На вид двигатель был таким же – полушар из крепкого материала с круглым углублением сверху. Кивнув Турчавскому, Попов прищурился и наблюдал за верхней частью двигателя. Излучатель гудел ещё громче, чем в прошлом опыте. Турчавский следил и за аппаратом, и за панелью стола.
Конец ознакомительного фрагмента.