Рассвет
Шрифт:
— Ради ее спасения можно и потерпеть. Неужели оно того не стоит?
— Все равно ничего не получится.
— Может быть. А может, это ее смутит, заставит подумать. Малейшее сомнение — и я сумею ее отговорить.
— А мне потом вернуть свои слова назад? «Я пошутил, Белла»?
— Если она хочет ребенка, она его получит. Я не против.
Мне не верилось, что я вообще об этом думаю. За такие слова Белла мне точно врежет. Еще и руку опять сломает. Ну зачем я послушал Эдварда? Почему сразу его не убил?!
— Сейчас нельзя, —
— Долго молить не придется.
Тень улыбки появилась на его губах.
— Очень на это рассчитываю.
— Тогда по рукам?
Эдвард кивнул и протянул мне ледяную руку.
Переборов отвращение, я протянул ему свою, и мои пальцы сомкнулись вокруг холодного камня.
— По рукам.
10. Почему я просто не ушел? Ах да — я же болван
Я чувствовал себя так… как не знаю что. Словно все вокруг ненастоящее. Словно я попал в готическую версию дурного молодежного сериала, только играю в нем не зубрилу, который собрался пригласить на выпускной девушку из группы поддержки, а крутого оборотня, второго после вожака стаи, который хочет предложить жене вампира наплодить детишек. Миленько!
Нет, это ненормально и неправильно. Я забуду все, что сказал мне Эдвард. Но с Беллой поговорю и постараюсь сделать так, чтобы она меня выслушала.
Да только она не выслушает. Как всегда.
Пока мы шли к дому, Эдвард не отвечал на мои мысли. Почему, интересно, он выбрал именно то место в лесу? Хотел отойти подальше от дома, чтобы никто не услышал его шепота?
Может быть. Когда мы вошли, Каллены уставились на нас подозрительно и отчасти смущенно, но никакого омерзения или гнева в их глазах не было. Выходит, они не слышали, о чем попросил меня Эдвард.
Я помедлил в дверях, не зная, что делать. Здесь мне было чуть лучше — с улицы заходил свежий воздух.
Эдвард подошел к дивану, напряженный, как струна. Белла взволнованно перевела взгляд с него на меня и обратно.
Ее лицо посерело, и я понял, почему ей нельзя нервничать.
— Давайте оставим Джейкоба и Беллу наедине, — попросил Эдвард без всякого выражения в голосе, словно робот.
— Только через мой прах! — зашипела Розали. Она все еще сидела в изголовье, покровительственно держа холодную ладонь на желтоватой Беллиной щеке.
Эдвард даже не взглянул на сестру.
— Белла, — тем же безразличным тоном сказал он, — Джейкоб хочет с тобой поговорить. Ты боишься оставаться с ним наедине?
Белла смущенно поглядела на меня, потом на белобрысую.
— Роуз, все хорошо. Джейк нас не обидит. Ступай с Эдвардом.
— Тут может быть подвох, — предупредила вампирша.
— Нет, не может, — возразила Белла.
— Мы с Карлайлом будем все время на виду, Розали, —
— Нет, — прошептала Белла. Ее глаза блестели, ресницы намокли. — Нет, Эдвард, я не…
Он покачал головой и чуть улыбнулся. На эту улыбку было больно смотреть.
— Не волнуйся за меня.
Вот жуть. Эдвард прав: Белла изводит себя за то, что ранит его чувства. Девчонка самая настоящая мученица, только веком ошиблась. Ей следовало родиться в те времена, когда ради правого дела можно было скормить себя львам.
— Пойдемте, все, — сдержанно указав на дверь, произнес Эдвард. — Пожалуйста.
Самообладание вот-вот бы его подвело. Я почти увидел в нем того сгорающего живьем человека, каким он был на улице. Остальные тоже увидели. Каллены молча подошли к двери, и я шагнул в сторону, чтобы их пропустить. Они двигались очень быстро; мое сердце успело стукнуть дважды, а в комнате уже никого не было. Кроме Розали, замершей посреди гостиной, и Эдварда, дожидавшегося у двери.
— Роуз, — тихо сказала Белла. — Иди.
Белобрысая злобно уставилась на Эдварда и жестом велела ему выйти первым. Он скрылся из виду. Напоследок вампирша бросила на меня предостерегающий взгляд и тоже исчезла.
Когда мы остались наедине, я сел на пол рядом с Беллой, взял ее холодные руки в свои и осторожно потер.
— Спасибо, Джейк. Очень приятно.
— Не буду врать, Белла, выглядишь ты отвратительно.
— Знаю, — вздохнула она. — Видок жуткий.
— Ты прямо чудище болотное, — кивнул я.
Она рассмеялась.
— Как я рада, что ты пришел! И как приятно опять улыбаться! Эта трагедия у меня уже в печенках сидит.
Я нахмурился.
— Ладно, ладно, — понимающе сказала Белла, — я сама виновата.
— Вот именно. О чем ты думала, Белла? Я серьезно!
— Он просил читать мне нотации?
— Вроде того. Ума не приложу, с чего он взял, что ты меня выслушаешь. Раньше-то не слушала.
Она вздохнула.
— Я же говорил… — начал было я.
— Джейкоб, знаешь, у выражения «я же говорил» есть родной брат: «заткни рот».
— Клево!
Белла улыбнулась, и кожа туго обтянула ее лицо.
— Я не сама придумала, это из «Симпсонов».
— Пропустил ту серию.
— Смешная была.
Мы помолчали. Руки у Беллы потихоньку согревались.
— Он в самом деле просил тебя со мной поговорить?
Я кивнул.
— Хотел, чтобы я тебя образумил. Вот что значит проиграть битву до ее начала.
— Так почему ты согласился?
Я промолчал — не был уверен в ответе.
Одно я знал точно: каждая секунда, проведенная с Беллой, выльется потом в ужасную боль. Я был как наркоман с ограниченным запасом героина, и час расплаты близился. Чем больше уколов я сделаю сейчас, тем хреновее мне будет, когда наркота кончится.