Рассвет

Артюшкина Кристина

– Это чьи-то телята? – шепотом спросила я у Макса.

– Не думаю, – задумчиво произнес брат.

Вильнули серые хвосты. Острая волчья морда напряглась, и тело замерло. Солнечные лучи скользнули по большому мохнатому телу волка, и его голова повернулась к его спутнику. Исполины замерли. Да, исполины. Это были просто нереально большие волки! Никогда таких не видела! Никогда. Первый волк грубо зарычал. Не нравится мне это, что-то здесь не так. Второй присоединился к нему, и вдруг в одно мгновенье, в долю секунды, я даже не заметила – их головы повернулись в нашу сторону. Глаза волков

вонзились прямо в меня, и контроль над телом куда-то исчез, только взгляд, только пара злых глаз.

Пока я смотрела в глаза первому, второй медленно вышел из камыша и перепрыгнул реку. Он… он направляется к нам? Только не это. Нужно бежать, но я не могу. Не могу привести себя в порядок, меня будто пригвоздило к месту. Я не могу оторвать взгляд от этого исполина. Он будто внутри меня. Будто он говорит мне: "Не шевелись. Смотри прямо мне в глаза". Серая шерсть серебром отливалась в лучах восходящего солнца. Это и есть смерть?

– Бежим! – кто-то резко дернул меня, и глаза исчезли вместе с мыслями этого волка.

Это был Макс. Он вовремя спохватился и понял, что нам не избежать смерти, если мы будем бездействовать и надеяться, что минуем опасность. Здесь мы одни. Никто с утра, даже житель деревни, не будет слоняться в этой глуши.

– Ты видел их? – задыхаясь спросила я у него.

– К сожалению, да. И я видел, что один из них направлялся в нашу сторону! – испуганно произнес мой брат, увлекая меня за собой.

В одно короткое мгновение мир распался на оттенки синего и зеленого. В ушах засвистел ветер, заглушая звуки вокруг. Ноги почти не касались земли, а тело превратилось в корпус ракеты. Горло стало жечь. В голове осталась лишь одна картина – глаза, злые глаза того существа, похожего на волка.

Когда я пошла в первый класс, нас водили на экскурсию в зоопарк и те волки, которых я там увидела, худые, с несчастными глазами, очень сильно отличаются от тех, что внезапно появились перед нами в камышах.

Пробежав немного, я обернулась и увидела, как из оврага выпрыгнула большая серая туша. Огромные лапы напряглись и откинули этот объект от земли что есть силы, и он полетел на нас. К счастью, у нас с Максом была кое-какая фора. Если постараться, мы еще можем оторваться от них, но надолго ли? Надеюсь, кто-нибудь с ружьем заберется в такую глушь в это утро. Надеюсь… Ноги несли меня, как ракету. Моя скорость, по моим меркам, приближалась к скорости света. Я должна выжить. Рука Макса крепко сжимала мою. Мы должны жить. Это не конец! Не конец! Я верю в это.

Забыв об уважении к полю, которое нам внушали старики, мы рванули прямо через незрелую рожь. Так мы могли добежать до дома быстрее. Земля в поле была мягче, чем на лугу, поэтому бежать было тяжелее, но какие-то неведомые мне магические силы наполняли меня энергией. Это страх. Он придает мне силы, я не хочу умирать, не сегодня, не сейчас. Страх творит чудеса с человеком, страх заставляет нас двигаться вперед – бей или беги. Страх – это адреналин, это жизнь для меня сейчас.

Прямо за нами раздался волчий вой, я закрыла глаза. Буду бежать с закрытыми глазами. Не хочу видеть, как мир сотрется перед моими глазами и погрузится в вечную тьму, заливаясь моей кровью. Не хочу этого видеть.

– Быстрее,

Кристина! Пожалуйста, быстрее! – задыхаясь, кричал Макс.

– Я стараюсь! – кричу внутри я, но ничего не могу с собой поделать. Я выжимаю максимум из своего тела, еще больше я просто не могу. Наверное, я слишком слаба, чтобы жить в этом мире. Мое тело словно в замедленной съемке потянулось к земле. Все, я сдаюсь.

– Поднимайся! – рывок наверх. – Мы почти дошли.

Дошли? Вспомнив о доме, я рванула вверх и сильнее оперлась ногой о землю, чтобы полететь как можно быстрее. Нужно бежать. Волки. Глаза. Страх. Адреналин. Жизнь.

– Кажется, они отстали, – обернулся назад Максим. – Их не видно.

Их не видно. Неужели они отстали? Неужели они помиловали нас или сдались?

Оставив все мысли о паузе и передышке, я решила бежать. Не стану оборачиваться, пока не добегу до дома бабушки. Там безопасно. Там жизнь.

Медленно расстояние между нами и домом уменьшалось. Вот уже вижу скамейку перед садом, вижу, как липа, растущая в углу дома, становится все ближе и ближе. Руки машинально тянутся вперед, чтобы распахнуть ворота и влететь в безопасность. А тем временем Макс тянул меня вперед что есть силы. Он изредка оглядывался назад, и чем чаще он это делал, тем ниже становилась его скорость. Наверное, сейчас мы сбросили скорость света и летим на земных скоростях.

– Отстали. Их нет.

Впервые за весь путь, который мы проделали, мною овладело неподдельное любопытство, и я обернулась.

Через ржаное поле тянулась вытоптанная дорожка двух людей, гонимых страхом смерти, но других следов, кроме наших, не было. Волки не бежали за нами по полю. Отстали на лугах. Почему?

– Все, не могу, – рухнула я прямо на рожь.

Силы покинули меня, и я чуть было не провалилась в небытие, но Макс снова рывком поднял меня на ноги.

– Мы дошли до дома, потерпи. Уже совсем близко. Пару метров, – прохрипел Макс и рухнул около забора под тень липы.

В глазах все плывет, по телу течет пот, ужасно болит голова и жжет горло. Не могу отдышаться: чем больше вдыхаю, тем больше мне нужно. Огромными усилиями я сдерживаю свое сознание от провала в небытие, что дается очень трудно.

– Нужно… нужно рассказать обо всем дедушке, – с трудом произнесла я.

– Да, нужно. Но вот поверят ли нам? – покосился он на меня.

– Почему он может не поверить? – не поняла я.

– Не знаю. Мне кажется, это не самая лучшая идея. Нужно хотя бы спросить у них, не слышали ли они что-нибудь о больших волках. Помнишь, сколько баек мы рассказывали им в детстве? Я помню.

Слова Макса не переубедили меня рассказать бабушке и дедушке о произошедшем, но что-то внутри нашептывало мне, что это не самая лучшая идея. В детстве мы много фантазировали и нередко вламывались в дом, рассказывая будто за нами гонятся мамонты или драконы. Бабушка тогда хохотала и рассказывала своим подругам, какая я фантазерка: "Видать, книги писать будете о своих драконах и мамонтах".

– Ты прав, нужно это сделать осторожнее, а то опять половина деревни узнает о том, какие мы с тобой фантазеры, – выдавила я, приводя дыхание в порядок.