Расстрельное время
Шрифт:
— Вас-то не трогают?
— А шо у нас взять? — сказала разбитная молодица путейка. В ватнике и толстом платке она походила на матрешку.
Бригадир еще раз оглядел отряд и решительно сказал:
— Горячие вы, хлопцы. Но пока вы туда не суйтесь. Сколько у вас той силы? Як у комара зимой. А белогвардейцы сейчас злющие, як пчелы перед холодами. Напоретесь на них, раздавят и сами не заметят.
— Что вы предлагаете? — спросил Гольдман.
— Предлагаю не рисковать. Партизаны вчера до нас наведывались, говорят: в Феодосии
— Мы подумаем, — сказал Гольдман.
Совещались недолго. И уже минут через десять пошли занимать один из двух пассажирских вагонов.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Глава первая
Генерал Фостиков вместе со своим штабом пробился в Феодосию ночью и обнаружил, что город заняли мародеры. Их было немного, но они парализовали все припортовые улицы. Подняв ружейную стрельбу, они бегали по улицам, грабили магазины и поджигали все, что могло гореть. К утру уже горели пакгаузы, железнодорожные вагоны и склады, где хранились снаряды.
Склады успели потушить.
Напуганный непредсказуемыми последствиями, пароход «Аскольд», который стоял у пирса, занятый ранеными, медперсоналом и работниками городских учреждений, спешно отошел на рейд и бросил там якорь, ожидая, когда в городе наступит порядок.
В порту скапливались все новые партии военнослужащих, но ни капитаны «Дона», ни «Владимира» погрузку не начинали.
— Спускай сходни, начальник! — кричали ему с берега.
— Не можем рисковать! — в рупор прокричал капитан «Дона». — Утихомирьте тех оглоедов, что носятся по городу с факелами.
На борьбу с мародерами отправили группу юнкеров. Вскоре они доложили, что грабежи прекращены. Часть мародеров расстреляли, остальные спрятались на окраинах.
— Начинай погрузку! — свирепо приказывали с берега капитанам.
— Не велено! — отвечали в рупор.
Наконец в порту появился генерал Фостиков. Он обнаружил, что вместо пяти обещанных, у пирсов находились только два парохода. Третий, «Аскольд», был полностью загружен и стоял на рейде. А в порту скопились уже больше восьми тысяч солдат и офицеров, с трудом пробившихся сквозь боевые порядки красных.
— Почему не загружают? — волновалась толпа.
Фостиков поднялся на «Дон», и к своему удивлению обнаружил, что он тоже уже частично занят. Причем, большей частью, цивильными.
— Кто такие? — спросил Фостиков.
— В приличном обществе принято представляться, — нагловато сказал холеный юноша.
— Почему здесь? — обозлился Фостиков.
— Я — заместитель председателя Акционерного общества «Центросекция». — Юноша указал глазами на еще нескольких молодых людей, уютно разместившихся на палубе: — А это — мои сотрудники.
— Плавать умеешь?
— Вы, собственно, к чему? —
— Вышвырните этого фармазона за борт! — приказал Фостиков.
И через короткое время раздался звучный шлепок о забортную воду.
— Остальным предлагаю без скандала покинуть корабль. Свое имущество прихватите с собой! — спокойно сказал напуганным сотрудникам «Центросекции» Фостиков. — На «Дон» грузятся только кубанцы!
— А нам что, пропадать?
— Не имеете права!
— Будем жаловаться генералу Фостикову!
— Жалуйтесь! Я — начальник обороны феодосийского укрепрайона генерал Фостиков.
— Зачем же вносите беспорядок?
— Я вношу порядок. Вывезем всех. Но кого и на каком корабле, буду решать я. Единолично. Освободите корабль!
— Не уйдем! — заупрямились сотрудники «Центросекции».
— Даю пять минут — и за борт! Вместе со всем имуществом!
И вскоре толпа тех, кто уже ухитрился обжиться на корабле, торопливо спускалась по шаткому трапу. Подчиненные Фостикова провожали их за ограду портовой территории, где столпились ждущие посадки солдаты и офицеры Фостикова и несколько разрозненных отрядов Тереко-Астраханской бригады. Многие были ранены и, ожидая посадки, перевязывали друг друга.
Объявили посадку. Возле трапа стали ротные командиры, старались не пропустить на корабль чужих. Таких было немало. Их сталкивали с трапа и силой выгоняли за ограду.
А войска все прибывали. Кубанцы едва умещались на «Дону». Обстановка накалялась.
Крики. Ругань. Драки.
Начали загружать «Владимир». В первую очередь на него проследовали члены Кубанской Рады и их хозяйственные тыловые части. Следом по образованному солдатами, ожидающими своей очереди, коридору, к трапу двинулся обоз Кубанской Рады. С десяток телег, груженных мешками и ящиками, проехал по пирсу и остановился возле трапа.
— Что на телегах? — спросил Фостиков у сопровождающего обоз штабс-капитана.
— Документы и другое имущество Кубанской Рады.
— За борт! — гневно приказал Фостиков и обернулся к ездовым. — Выпрягайте коней!
Штабс-капитан пытался ругаться, бегал вдоль груженых телег. Но его никто не слушал.
Фостиков тоже не обращал никакого внимания на крики штабс-капитана. Он с каменным лицом, как индейский вождь, стоял на пирсе, и отблески пожаров, которые полыхали в городе, отражались на его лице.
Тяжело бултыхнулись в воду телеги. Какие-то ящики и мешки, заполненные чем-то плавучим, долго не хотели тонуть, но, порядком промокнув, пошли ко дну.
Заканчивал погрузку «Владимир». Он забрал на борт больше четырех тысяч человек, но солдаты и офицеры продолжали лезть на корабль.
— Что вы делаете! — кричал помощник Фостикова подполковник Десницкий. — Мы потонем!
Его не слушали.
Убрали сходни. Солдаты и офицеры с разбега прыгали с пирса на корабль, цеплялись за ограждения, взбирались на палубу.