Расстояние
Шрифт:
– Да пошла ты, сука, – говорит Желтозубый и поводит плечами, но Брайс поднимает руку.
– Не надо.
Опять открывается и хлопает дверь.
На руках троих мужчин почти безжизненно висит человеческое тело. Одежда пропитана кровью и кажется почти черной, будто его тащили по лужам разлитой краски.
Брайс хмурится:
– Паршиво он выглядит, – и с улыбкой поворачивается к Йоханссону: – Твой выход.
Он хватает жгуты, капельницу и пакет плазмы. Человека уже
Йоханссон проверяет пульс – он едва прощупывается.
Где-то рядом слышан тихий шепот Кейт:
– Он один не справится.
– Таково условие мистера Кийана, – бесстрастно произносит Брайс.
Йоханссон разрезает одежду, чтобы исследовать раны. Ножевое ранение в живот – желтоватая окантовка жировой ткани, синеватая плоть и кровь.
Желтозубый восклицает:
– Черт, ничего себе!
Йоханссон не слушает, он берет пузырек дезинфицирующего средства и начинает искать источник кровотечения. Вот он, там. Он зажимает рану пальцами в перчатках.
Свободной рукой хватает зажим, черт – тот выскальзывает и падает на пол.
– Такие вот у него пальцы, Кейт, – бормочет Брайс.
Моргая, чтобы смахнуть пот, Йоханссон тянется к другому зажиму. Пульсируя, кровь сочится из-под пальцев.
– Помрет, – шепчет Желтозубый у стены. – Вот-вот помрет.
Нет!
Забудь обо всех. Представь, что в комнате ты один – нет ни Кейт, ни Брайса, – представь, что ничего не было, ни ведра, ни клещей, есть только этот человек на каталке с распоротым брюхом. Давай же, сволочь, не вздумай тут умирать.
Еще попытка. На этот раз Йоханссон зажимает рану. Кровотечение уменьшается, и он накладывает давящую повязку.
Теперь необходимо поставить капельницу. Йоханссон берет иглу и смотрит на руку мужчины. Вена бледная и плохо видна. Он пытается попасть в нее иглой. Еще раз. Потом еще раз, и еще, и еще. Безуспешно. Вена совсем не видна. Давай же. И вот поток крови устремляется в трубку, и первые капли плазмы поступают в вену.
Все, теперь можно начинать вентиляцию легких.
– Ты достаточно сделал, – говорит ему Кейт. – Теперь отойди.
Йоханссон не поднимает глаз.
Мешок для вентиляции легких с маской.
Резкое движение за спиной.
– Эй, – говорит Желтозубый.
– Не трогай ее, – приказывает Брайс.
Йоханссон берет мешок и закрывает нос и рот человека на каталке маской. Его руки касаются Кейт.
– Хватит, – говорит она. – Ты сделал все, что мог. – Она поворачивается к мальчику: – Дрил? Давай.
Йоханссон делает шаг назад.
– Вот сука, – бормочет Желтозубый.
В кабинет входят люди Кийана. Райли незаметно зажимает в кулаке скальпель.
Брайс стоит и улыбается с видом человека, зашедшего на вечеринку, его настроение
Затем он разворачивается и выходит, словно потерял интерес ко всему происходящему.
Не спуская глаз с Райли со скальпелем в руке, Желтозубый идет за боссом.
– Сука, – бросает он Кейт.
Она не слушает, склонившись над мужчиной на каталке и даже не моргнув глазом.
Райли бросает скальпель и кричит:
– Винни!
Тот выскакивает вперед и начинает вытирать шваброй красные разводы на полу.
Йоханссон смотрит перед собой, чувствуя, как пот разъедает глаза. Он вытирает тыльной стороной ладони лицо и понимает, что оно стало склизким от крови.
Как только состояние мужчины становится стабильным, Кейт отвозит его в другое помещение. Выждав несколько секунд, Йоханссон идет следом.
Перед ним маленькая палата с железными кроватями, почти у каждой капельница, в углу старый вентилятор. Кейт сидит на кровати и ест печенье.
Она поворачивается, заслышав его шаги, и достает из нагрудного кармана маленький пакетик, в кафе такие иногда подают вместе с кофе. Такой же, но пустой лежит у нее на коленях.
– Черт, бери уже, – говорит она.
Он берет, стараясь не касаться ее пальцев, и откусывает печенье.
– Где ты всему научился? – спрашивает она через минуту.
В биографии Райана Джексона нет ничего, дававшего повод заподозрить его в знании медицины, поэтому Йоханссон просто пожимает плечами.
Кейт поднимает голову. Ее взгляд похож на прицельный удар.
– Брайс все подстроил. На этого человека специально напали. Они были уверены, что он не выживет.
– Но он выжил.
– И теперь ты захочешь остаться. Зачем тебе это? Только не говори, что просто хочешь помочь и выразить благодарность.
– Я знаю, что делаю, – перебивает ее Йоханссон. – Я здесь не для того, чтобы развлекаться или кому-то что-то доказывать. Я могу быть здесь полезен.
– Полезен. – В интонации сквозит сомнение.
– Я тебя не подведу.
Кейт доедает печенье, разглаживает рукой упаковку и убирает в задний карман. Лицо похоже на безжизненную, застывшую маску. Взгляд становится жестким.
– Ладно, – говорит она. – Слушай, как мы работаем. Мы принимаем всех, кому нужна помощь, с шести вечера и до восьми утра. Зашиваем раны у ходячих и отправляем в больницу, в критических случаях реанимируем, если можем, и оставляем здесь. Ничего сложного, нам надо сохранить им жизнь до тех пор, пока не откроют ворота. Потом освобождаем помещения, едим, спим и вечером все сначала. СПИДа здесь нет; на входе всех проверяют. Встречается гепатит, так что будь аккуратен. Да, иногда они прячут под одеждой оружие. Ты ведь знаешь об этом, так?