Расстояние
Шрифт:
– Отступили. Лейдлоу позвонил им ночью из автомата. Сообщил, что в ночном клубе в Айя-Напе будет стрельба.
– Это был Нокс?
Начальник кивает:
– МИ-5 представили информацию так, будто она пришла из нескольких источников. Технический персонал работал под псевдонимом Альбатрос. Дополнительные доходы «Аль-Каиды» стали Алхимией. Отмывание денег Зеленым человеком. Нокс контактирует по крайней мере с семью различными людьми. Последний раз мы здорово повеселились год назад. Некоторые из пяти ребят почувствовали, что им мало заплатили, и выставили информацию на
– И мы до сих пор не знаем, кто такой Нокс?
Шеф медлит и кивает.
– Сколько в этом деле задействовано людей?
– Помимо шишек из МИ-5? Мало. У Лейдлоу были свои люди – только представь, не самая простая работа справиться с человеком Москвы. Несколько аналитиков, связные…
– Американцы?
– Они не знали, что все пришло из одного источника.
– А мы знаем, кто такой Нокс?
Начальник отдела колеблется. Непростой момент.
– Нет, – наконец произносит он. – У нас нет информации. В МИ-5 думают, что справятся со всем сами. – Или не желают признавать существование источника, который сами не установили. – Лисон. Помнишь Лисон? Ее подключили к операции с торгами. Но никто не говорил ей о Ноксе, мы даже не знали, существует ли он.
– И что изменилось?
– В пятницу вечером Лейдлоу бросился под поезд. Самоубийство, – добавляет шеф. – У него был рак. Опухоль мозга. Последняя стадия… Новость секретная, но все рано или поздно просачивается в Сеть. – Он вздыхает. – Как только они поняли, с кем имели дело, сотрудники МИ-5 пришли к нам.
Шеф выжидательно смотрит на Пауэлла. Тот рассматривает фотографию. Двойной подбородок, отсутствие чувства юмора, умеет хранить секреты, внимателен к деталям. Человек старой закалки.
– Они понятия не имеют, кто такой Нокс. Лучший источник информации, который они потеряли. – Пауза. – Должно быть, он из России. Из службы внешней разведки, некто, знакомый с Лейдлоу лично или знавший о его существовании. Возможно, англофил.
Сделавший это по доброте душевной?
– Нокс ничего не просил взамен? Деньги? Гарантию получения убежища?
Шеф качает головой.
Они еще не выяснили.
– Вы хотите, чтобы я нашел Нокса?
– Только разработал способы контакта. Никакого прямого выхода на связь, ясно? Все, что узнаете, немедленно отправляете нам.
Пауэлл кивает. Начальнику необходима информация лично для себя.
– Да, и отчеты о промежуточных результатах.
Не задумываясь, Пауэлл произносит:
– Но раньше мы никогда…
– Я знаю, как мы обычно работаем, я все еще начальник. Я знаю, что обычно вы не отправляли никаких отчетов, пока дело не завершено. Но Нокс совсем другое. Совсем. – Шеф ерзает в кресле, принимает удобную позу и продолжает: – Что же касается средств, просто скажите, что вам необходимо. – Шеф кивает, словно это все решит.
– Остальные знают, что я вернулся?
– Нет, конечно.
– Кто
– Моррис, хотя она семь месяцев назад ушла в отставку. Картер, Лисон. Кингман – экс-спецподразделение.
– Что им будет известно?
– Как обычно. – Он имеет в виду – ничего.
– А неофициально?
– Что вам предстоит очистить авгиевы конюшни. – Шеф позволяет себе легкую улыбку.
– Что им с этим делать?
– Что сочтут нужным, – отвечает шеф. – Что сочтут нужным.
Еще один кабинет без таблички на двери. На столе пропуск и список квартир, находящихся в его распоряжении. Пауэлл бросает досье на Питера Лейдлоу, и оно тяжело ударяется о поверхность.
9:35 по Гринвичу. 4:35 по восточному поясному времени.
Тея спит уже четыре часа. Он так и не пожелал ей спокойной ночи.
Часть вторая
Глава 1
Йоханнсону снится человек в кабинете. Он сидит за столом, сцепленные руки лежат поверх папки с документами; на папке его, Йоханссона, имя.
Губы мужчины шевелятся, словно произносят слова, но звука Йоханссон не слышит.
Он просыпается. Пробивающийся сквозь занавески свет уже приобрел желтоватый оттенок. Часы на прикроватной тумбочке показывают 6:02. Уличное движение оживает.
Они привезли его сюда, в четырехкомнатную квартиру в южной части Лондона, вчера. С ним еще трое: двое дежурят, один отдыхает. Американец, Уитман, оказался высоким сухопарым человеком, который постоянно принимает антацид, возможно, у него язва. Его помощники молоды, скорее всего, им немного за двадцать, оба британцы, довольно опытные: от них пахнет армией, а этот запах ни с чем не перепутать. Они смотрят на него с опаской. Неудивительно, учитывая, кем он теперь стал.
По большей части Йоханссон ничем не занят. Ожидание перед началом работы – дело привычное: несколько дней подряд он одет в одну и ту же одежду, питается консервами, слушает разговоры других людей, живущих своей жизнью, – голоса соседей, звуки телевизора… С одной стороны живет женщина с ребенком, он их никогда не видел, но слышал разговоры и крики за стеной. Ребенку – мальчику или девочке? – должно быть, года три-четыре. Иногда мать поет вместе с радио и постоянно курит, из-под двери струится дым. У ребенка уже кашель заядлого курильщика.
Из квартиры с другой стороны не слышно ни звука.
Итак, он ждет. Двадцать четыре часа – ерунда. Большую часть времени Йоханссон занят очищением собственных мозгов, голова должна быть пустой. Главное – не думать о том, что может произойти. На такой работе лучше избавить себя от предположений и прогнозов, как все сложится. В девяти случаях из десяти все это окажется неверным. Он концентрируется на информации, предоставленной Карлой.
В Программе нет газоснабжения.