Рассмешить богов
Шрифт:
— Посмотрим, — глухо отозвалась темнота.
— Будь ты проклят, — скрипнул зубами разгневанный мэтр Максимильяно. — Если не завяжешь вот так обходиться с женщинами, ты сдохнешь, падла, от этого самого!
— Ты или входи, или убирайся и не мешай, — насмешливо отозвался его противник и все-таки приблизился. Не вплотную, чтобы не попасть под руку возмущенным дядюшкам и тетушкам, но достаточно близко, чтобы его можно было рассмотреть. Кантор с трудом удержался от матерных комментариев в присутствии дам и опять зажал клюв цыпленку. Вряд ли впечатлительный принц мог издать что-то вразумительнее
Дедушка решительно шагнул вперед и буквально за шиворот оттащил отважного папу от решетки.
— Макс, не лезь. Ты тут ничем не поможешь. Проклял мерзавца, сделал все, что мог, теперь отойди. Дэн, убирай решетку. Я сам провожу девочку через тоннель.
— Байли, ты рехнулся! — ужаснулась тетя. — Ты же не сможешь вернуться!
— Да и пусть, — с потрясающей беззаботностью махнул рукой непутевый дедушка. — Чем доживать свои дни беспомощной развалиной, отказавшись от последней радости в жизни, не лучше ли уйти сейчас и заодно сделать доброе дело? Оливия, ты согласна пойти со мной?
— А… а куда? — растерянно переспросила девчушка, беспомощно оглядываясь.
— В одно замечательное место, — опять заворковал бессовестный соблазнитель, обнимая ее за плечи. — Туда, где этот засушенный сморчок тебя нипочем не достанет. Раз уж тебе придется умереть в столь нежном возрасте и поделать с этим ничего нельзя, я возьму тебя с собой в чертоги Эрулы, где каждый может найти свое счастье.
— А как же Мафей? — жалобно вопросила юная ведьма, впрочем без особой уверенности.
— Это кто? — хотел было уточнить дедушка, но его перебила Сибейн, которая как раз обратила внимание на упомянутого участника событий.
— Макс, ты что, не видишь, что твой сын мучает птичку! — возмущенно воскликнула она, бесцеремонно оборвав лирическую сцену охмурения юной девы престарелым ловеласом. — А ты… как ты можешь так обращаться с живым существом! Задавишь ведь!
Кантор, обиженный в самых благих намерениях, демонстративно бросил цыпленка на стол, дабы сердобольные родственники сами пожали плоды своей доброты.
— Вот это и есть Мафей, — сообщил Доктор, указывая на птенца. — Недорослый эльф, которого собственный печальный опыт, как я вижу, ничему не учит. Ну и что мы плачем?
— Имейте совесть, — не выдержал Кантор. — У него на глазах любимая девушка умирает!
— Ах вот в чем дело… — понимающе кивнул дедушка. — Оливия, прелесть моя, к сожалению, смерть разлучит тебя с этим мальчиком, которого ты любила при жизни. Все, что вы можете, — это попрощаться… и сохранить друг друга в памяти. Но он останется жить, и, возможно, это послужит тебе хоть небольшим утешением.
— Нет! — рванулся Мафей. — Я с вами пойду!
Кантор быстро накрыл его шляпой и извиняющимся тоном попросил не обращать внимания на придурочного сопляка. Мальчишка так потрясен, сами понимаете, что он умного может сказать…
А папа тут же добавил, что его высочество, судя по всему, намерен окончательно свести в могилу своего бедного, больного наставника и нанести непоправимый удар по хрупкой психике кузена.
Цыпленок под шляпой затих и робко попросил
Поскольку подойти к столу возлюбленная не могла — Доктор со своей матушкой и так держали ее изо всех сил, чтоб не улетела сквозь решетку, — кавалера поднесли прощаться прямо в шляпе, и трогательный поцелуй в клювик вызвал всеобщее умиление.
— Что ж, родственнички, — улыбнулся дедушка Байли, — и вы прощайте. А тебе, Макс, до свидания. Что-то мне подсказывает, что, когда ты и в самом деле умрешь, солнцеглазая не оставит тебя.
Он снял свою белую шляпу, зачем-то нахлобучил на голову потомку и счастливо рассмеялся, запрокинув голову.
— Любимая, — прокричал он куда-то ввысь, — ты же не обидишься, если я приду к тебе не один?
И прежде чем Кантор успел подумать, что у дедушки несколько странная манера обращаться к богиням, под сводами тоннеля вдруг вспыхнул мягкий голубоватый свет, по полу растянулся пушистый ковер, и сам дедушка вместе с новой спутницей стали излучать волшебное теплое сияние. А вот их одежда растаяла.
— Благодарю тебя, о солнцеглазая! — крикнул юный дедушка и обнял девушку за плечи. — Не бойся, так и должно быть, в чертоги Эрулы входят нагими. Да и что мертвым до условностей мира живых…
Он протянул ей руку, и сияющая пара шагнула в тоннель рука об руку, словно к брачному алтарю. Они прошли мимо усохшего некроманта, даже не взглянув в его сторону, и темный маг долго и бессильно ругался им вслед, скрипя зубами и изрыгая угрозы, слишком живописные, чтобы быть реальными.
Когда пара исчезла в конце тоннеля, тетушка Сибейн подозрительно шмыгнула носом и проворчала, что от братца Байли ничего другого и не ожидала. Даже на тот свет он отправился под ручку с дамой.
Все сделали вид, что не заметили, как она украдкой смахнула слезу.
Кантор хотел напомнить, что папа обещал кое-что объяснить, но, видимо, сегодня его любопытству суждено было остаться неудовлетворенным. Почему-то, как только он открыл рот, из всех щелей, как тараканы, стали вылезать новые родственники, они столпились вокруг отца, загалдели, отпихнули постороннего товарища подальше и стали спорить о том, «как нам вывести бедного, умирающего Макса на белый свет». Когда же Кантор попытался обратить на себя внимание и напомнить, что ему бы тоже пригодилась посторонняя помощь в деле выхода на свет, кто-то из дядюшек (или дедушек?) смерил его недоверчивым взглядом и изрек:
— Иди отсюда и не путайся под ногами, симулянт!
Кантор обиделся и ушел. Как ни странно, не пройдя и сотни шагов, он почувствовал знакомый зов. Исходил этот зов явно не от тоннеля, а с противоположной стороны, что было несколько странно, учитывая предсказания, но вместе с тем приятно — по крайней мере, бестолковый цыпленок выберется из этого приключения живым и здоровым.
Еще через пару сотен шагов Кантор обнаружил на одной из стен лестницу, которой здесь совершенно точно не было, когда он шел к тоннелю. Взобравшись по шатким, проржавевшим перекладинам, он выбрался из канализационного люка посреди все того же уютного, славного города, который счел предсмертным подарком и по которому с таким удовольствием слонялся всего час назад.