Расследует Паркер Пайн
Шрифт:
— Маленький подарок, — неловко пробормотала она.
— Мне? — нахмурился Клод.
— Да. Надеюсь, он тебе нравится?
Рука Клода тяжело опустилась на золотую коробочку и отшвырнула ее через весь стол.
— Это еще зачем? Я не возьму. Убери. Убери, я сказал.
Он был взбешен. Его глаза так и сверкали.
— Извини, — пробормотала миссис Пакингтон, пряча портсигар в сумочку.
Между ними возникла напряженность, так и не исчезнувшая до конца дня.
На следующее утро Клод позвонил ей.
— Мы должны
Она предложила зайти в три.
К трем Клод явился. Очень бледный, донельзя сдержанный. Напряженность стала еще ощутимей.
Неожиданно он взорвался.
— За кого ты меня принимаешь? Мне необходимо это знать. Мы ведь были друзьями, не так ли? Да, друзьями. И, тем не менее, ты думаешь, что я — жиголо! Живу за счет женщин. Ты ведь так думаешь, да?
— О нет, нет же.
Взмахом руки он отмел ее возражения. Его лицо совсем побелело.
— Нет, именно так ты и думаешь! Ну что ж, я пришел сказать, что это правда. Все правда. Мне платят, чтобы я обедал с тобой, развлекал тебя, притворялся влюбленным и заставлял забыть мужа. Это моя работа. Достойное ремесло, не правда ли?
— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила миссис Пакингтон.
— Потому что с этим покончено. Не могу больше. Только не с тобой. Ты — другая. Я преклоняюсь перед тобой, я, наконец, тебе верю.
Он подошел к ней вплотную.
— Ты, наверное, думаешь, что и теперь это только слова, часть игры. Я докажу, что это не так. Я уезжаю — навсегда. Ради тебя. Я покончу с этим ненавистным существованием и стану мужчиной, достойным тебя.
Неожиданно он притянул ее к себе. Их губы встретились. Так же внезапно он отпустил ее и отступил назад.
— Прощай. С тех пор как я родился, я всегда был подлецом. Клянусь тебе, я изменюсь. Помнишь, ты сказала однажды, что любишь читать колонку объявлений о розыске пропавших. Отныне, раз в год, в этот самый день, ты будешь находить там и мое объявление. Ты будешь знать, что я жив и помню тебя. Тогда ты поймешь, сколько ты для меня значила. И еще одно. Я ничего не взял у тебя. Теперь я хочу кое-что тебе дать.
Он снял с пальца простенькое золотое кольцо.
— Оно принадлежало моей матери. Я хочу, чтобы его носила ты. Прощай.
И он решительно зашагал прочь, оставив миссис Пакингтон растерянно стоять на крыльце, сжимая в руке золотое кольцо.
Этим вечером Джордж Пакингтон вернулся домой рано. Жена сидела перед камином и задумчиво смотрела в огонь. Отвечала она мягко, но как-то отстранение.
— Послушай, Мэри, — неожиданно выпалил мистер Пакингтон. — Насчет этой девушки…
— Да, милый?
— Я.., я совсем не хотел тебя огорчать. Ты же понимаешь. У нас с ней ровным счетом ничего такого.
— Я знаю. Глупо было с моей стороны ревновать. Конечно, ходи с ней куда хочешь, раз это доставляет тебе удовольствие.
О таких словах мистер
— Мы могли бы выбраться куда-нибудь вместе, если хочешь. А, Мэри? — робко предложил он.
— Не думай обо мне, дорогой. Я совершенно счастлива.
— Но я действительно хочу куда-нибудь с тобой съездить. Мы могли бы отправиться на Ривьеру…
Миссис Пакингтон отстраненно ему улыбнулась. Бедный старый Джордж. Какой он все-таки хороший. Такой старый, милый, несчастный. И в его жизни совершенно не было того тайного блеска, который возник в ее. Она улыбнулась бедняге еще нежнее.
— Было бы здорово, дорогой, — сказала она.
Мистер Паркер Пайн совещался с мисс Лемон.
— Накладные расходы? — осведомился он.
— Сто два фунта четырнадцать шиллингов и шесть пенсов, — сообщила мисс Лемон.
В этот момент дверь распахнулась, и появился мрачный как туча Клод Латрэ.
— Доброе утро, Клод, — приветствовал его мистер Паркер Пайн. — Все прошло хорошо?
— Надо думать.
— Кольцо. Что вы, кстати, там выгравировали?
— Матильда, — мрачно сообщил Клод. — Тысяча восемьсот девяносто девять.
— Превосходно. А текст объявления?
— «Стараюсь. Помню. Клод».
— Запишите пожалуйста, мисс Лемон. В колонку объявлений о пропавших. Третье ноября сроком — дайте подумать… Расходы сто два четырнадцать и шесть. Да, сроком на десять лет. Это оставляет нам чистый доход в девяносто два фунта два шиллинга и четыре пенса. Приемлемо. Вполне приемлемо.
— Послушайте, — взорвался Клод, дождавшись, когда мисс Лемон выйдет. — Мне это не нравится. Это.., подло.
— Милый мой!
— Подло, я говорю. Она хорошая.., очень хорошая женщина. Меня тошнит от всей этой лжи и слезливого вздора, которым я ее кормил, черт меня побери!
Мистер Паркер Пайн поправил очки и взглянул на Клода с некоторым интересом. Научным интересом, если быть точным.
— Бог ты мой, — сухо сказал он. — Что-то не припомню подобных проблесков совестливости на протяжении вашей — кхм! — скажем, славной карьеры. Вспомнить хотя бы ваши беспримерные по своей наглости подвиги на Ривьере или ужасно бессердечное обращение с миссис Хэтти Уэст, женой калифорнийского огуречного короля, когда вы так явно обнаружили свои корыстные интересы.
— Я становлюсь другим, — пробормотал Клод. — Это.., нехорошо, вся эта игра…