Рассказы

Самарский Михаил Александрович

– Он умер? – спросила Эмма.

Ангелина Фотеевна поперхнулась и прикрыла рот рукой, сдерживая изо всех рвотный позыв.

– Так, хватит! – глядя на побледневшую, супругу, прикрикнул отец. – Что за разговоры за столом? Берите приборы и ешьте.

– Я не буду есть мёртвого ребёнка, – заявила Эмма.

Мама швырнула вилку на стол и схватилась за сердце.

– Эмма, – нахмурил брови папа, – это что ещё за номера? Ты хочешь нам всем испортить сегодня праздник? Ты сначала попробуй, это невероятное блюдо. – Отец отрезал кусочек мяса, наколол его на вилку

и протянул дочери. – Возьми, скушай капельку.

– Бе! – скривившись, сказал Эмма и рукой отстранила угощение. – Я это не буду есть.

– Но почему? – возмутился папа. – Я же старался, доченька. Пронимаешь, это едят все люди. Человеку необходимо есть мясо.

– А кто его убил? – неожиданно спросила дочь.

– Кого? – оцепенел глава семейства.

– Ну, его, – Эмма кивнула на тарелку с кусками мяса.

Ангелина Фотеевна, не выдержала и, вскочив со стула, вышла из-за стола.

– Я в туалет, – бросила она на ходу.

За столом воцарилась гнетущая тишина. Первым её нарушил Веня.

– Эмка у нас веганша! – воскликнул он.

Сестра посмотрела на брата с недоумением и, обратившись к отцу, едва не плача, сказала:

– Папа, а Веня обзывается.

– Глупенькая ты, – рассмеялся брат, – это не обзывалка, так называют людей, которые не едят мясо. Ты не хочешь есть мясо, потому ты теперь веганша.

– Папа, я не хочу быть веганшей, – всхлипнула Эмма.

– И хорошо, – облегчённо вздохнул отец, – вот и прекрасно, тогда приятного аппетита. Кушай мясо, попробуй, ты не представляешь, как это вкусно.

Эмма взяла в руки кусочек мяса, который для неё отрезал папа, и отправила его в рот и стала жевать его таким видом, словно ей в рот сунули кусок подошвы от ботинка. В этот момент вернулась мама.

– Вот умница, – похвалила она дочь, – кушай деточка, не расстраивайся. Все люди так делают. Жуй хорошо, – заметив кислую мину дочери, посоветовала мама. – Кушай аккуратно.

Дети поковырялись в «главном блюде», взяли по груше и удались. В конце ресторана находилась игральная комната для детей.

– Ну, что, папа, – как тебе урок от деток? – ухмыльнувшись, спросила супруга. – Ты знаешь, меня даже стошнило.

– Глупые ещё, – закивал муж. – Дети…

– Дети не дети, а по сути-то они ведь правы! – Ангелина Фотеевна отодвинула от себя ненавистную тарелку. – На самом деле, что такое молочный ягнёнок, поросёнок, телятина? Это же дети, а человек жрёт их и не подавится…

– Ну, дорогая, знаешь, так можно договориться и до крайностей. По такой логике нужно тогда отказаться и от цыплят, и от утят, и от кроликов, да и вообще от мяса.

– Может, и нужно, – тяжело вздохнула женщина. – Живут же люди, как их, вегетарианцы. Они даже молока не пьют и яйца не едят.

– Это уже крайности, – не согласился супруг. – Мясо человеку необходимо, как и любому плотоядному животному.

Ангелина Фотеевна, услышав такое объяснение мужа, вздрогнула.

– Фу, как ты выражаешься! – воскликнула она. – Животное, да ещё и плотоядное.

– А как я выражаюсь? – развёл руками Павел Фёдорович. – Так оно и есть, что

тут говорить? Это реалии нашей жизни. Давай тогда и от рыбы откажемся и, вообще, от любой живности. Только не забывай, даже Иисус Христос рыбу ел. Да и бараниной в его кругах не брезговали. Это жизнь, и тут ничего не изменишь. Голодный человек он ведь как зверь. У нас в армии как-то в пургу караул занесло, мы неделю без провианта сидели. Солдаты-старики собаку съели. А что было делать? Не с голоду же умирать. Между прочим, есть целые народы, где собак поедают, и нормально к этому относятся. А мы едим говядину, баранину…

– …ягнят, – добавила жена. – Зря ты детей решил этим блюдом угостить, ты видишь, чем это обернулось…

– Нет, не зря, – возразил, муж, – наши дети не в теплице растут, и они должны понимать, что человек удовлетворяет чувство голода разными продуктами. Что он питается, и овощами, и фруктами, и рыбой, и мясом. Твои предложения! Я должен умирать с голоду, но курочку или ягнёнка не тронь! Так, что ли?

– Не так, – согласилась жена, – но, видимо, ещё рано им каре ягнёнка есть…

– Но ведь ты их кормишь курицей, индейкой, – раздражённо воскликнул Павел Фёдорович, – и не возникало никаких недоразумений. А тут смотри, прямо…

В это момент вернулись дети. Они были веселы и шумны.

– Ладно, дети, – сказал отец, – спасибо вам за поздравления, за приятный вечер, пора нам домой.

Скоромкины вышли на улицу, мороз пощипывал нос и щёки. Мама натянула дочери кашне на самый нос. Эмма не стал сопротивляться, шла молча зыркая глазами по сторонам. В свой загородный посёлок семья добиралась на электричке. Выйдя из электропоезда, они увидели у перрона толпу народа, и синие маячки «скорой помощи».

– Господи, боже мой, – воскликнула Ангелина Фотеевна и спросила у стоявшей женщины: – Что тут случилось?

– Даже страшно говорить, – всхлипывая, ответила женщина. – Бродячие собаки напали на мальчишку и разорвали его на куски.

Ангелина Фотеевна ахнула.

– Морозяка такой стоит на улице, – пританцовывая, добавил мужчина. – Собаки голодные, как волки, вот и напали на пацана…

Сверчок

Искусство есть такая потребность для человека,

как есть и пить. Потребность красоты и

творчества, воплощающего её, – неразлучна с

человеком, и без неё человек, может быть, не

захотел бы жить на свете.

Ф.М. Достоевский

I

Даша кому-то звонила по мобильному телефону и объясняла, что на всё лето переехала к бабушке. Дед нарочито хмурился и бурчал на внучку: