Рассказы

Ермолаев Тимофей Вениаминович

Эриху было тоскливо. Его ждала работа, которую он любил и которой он гордился — перевод очередной пураны с древнего и дивного языка. Но почему-то сейчас одни мысли о переводах повергали его в печаль и уныние. Но с чем же это было связано? Несколько дней назад переводчику позвонили из издательства и сообщили о пиратском издании томика с ведическими текстами, среди которых было несколько переводов Атенина. Секретарь издательства поинтересовался, не знает ли Эрих что-нибудь об этом. Эрих не знал, Эрих был удивлён и раздосадован. А вчера его у подъезда остановил некий кришнаит в оранжевых штанах, с требованием

объяснить глубинный смысл одного отрывка. Эрих еле отбился от него, он был лингвист, а не философ. Сегодня же, подняв телефонную трубку, Атенин услышал чужой разговор. Гнусавый парень заплетающимся языком требовал привезти ему бутылку пива, его собеседница мотивировала отказ нецензурной бранью. Голос девушки был вульгарен и неприятен. Эрих послушал немного, потом задумал было оборвать пьяную болтовню, но не решился, стушевался и осторожно положил трубку на аппарат. Наверное, опять к их телефонной линии подключились какие-то подонки. Возможно, опять будут телефонные счета с большими суммами за чужие переговоры, но сейчас Эрих решительно не захотел с этим разбираться, а вместо этого достал из холодильника коробку с пирожными, заварил чай и уселся к окну бездельничать.

В дверь позвонили. На пороге стоял Алексей Рюмин, старый друг Эриха. Его огромная фигура излучала энергию. Он вошёл в комнату, раздвигая воздух и пространство, словно атомный ледокол — арктические льды. Эрих почувствовал себя маленьким, ему захотелось спрятать своё тело в каких-нибудь утёсах.

— Привет! — сказал Алексей, и от его звучного голоса зазвенела посуда на кухне.

Эрих молча смотрел, как его друг садится на его место, в кресло у окна, и одним движением заглатывает последнее пирожное. Тем не менее, он не мог сердиться. Разве можно было сердиться, глядя на безмятежные, умиротворённые очи Алексея, которыми он как будто освещал близлежащее пространство.

— Алло? — сказал Рюмин, не услышав ответного приветствия.

— Привет-привет, — спохватился Эрих. — Угощайся пирожными, пожалуйста.

— Спасибо, — Рюмин, которого многие считали выдающимся поэтом современности, скромно кивнул.

«Наверное, написал какую-то новую поэму, — с завистью подумал Эрих. — А я уже две недели толкусь на одном месте…»

Однако, глаза Алексея начали тускнеть, его мощные плечи поникли. Казалось, всю свою жизненную энергию он потратил на то, чтобы войти в эту комнату и сесть в это кресло.

— Трудно признаваться самому себе в таких вещах, — произнёс наконец поэт, — но уже второй месяц я не написал ни строчки. А как у тебя дела?

— Так я тоже… — пробормотал Эрих. — Но…

— Что «но»? — возмутился Алексей. — У всякого Федорки свои отговорки. Стыдно! И вот так всю жизнь!

Эрих поник головою. Ему стало стыдно. За себя, за Алексея и даже за девицу из телефонной трубки, которая не хотела везти своему парню пиво.

— Старые мы стали и тупые, — смиренно произнёс он.

— Ну, по крайней мере, ты в гораздо меньшей степени, чем я, — галантно произнёс Алексей, но переводчик даже не заметил его комплимента.

— Все одинаковые, — вздохнул Эрих, усаживаясь во второе кресло. — Но что поделать?

— А что тут сделаешь?

Они помолчали.

— Хотя… — Алексей некоторое время посвятил рассматриванию девушки в лёгком белом платье. — Хотя можно поступить

вот так: собраться и пойти по дороге из жёлтого кирпича в изумрудный город, как некоторые. Кому сердце нужно, кому храбрость, кому мозги…

Эрих задумался. Поэт меж тем продолжал разглагольствовать:

— Но мы ж ленивые… Не пойдём никуда. Разве мы можем оторвать свою задницу от такого удобного, мягкого кресла? Которое нежно принимает в свои объятия твоё уставшее и вялое тело? Да ещё если рядом корыто с вкусными и ароматными помоями?

— Неужели мы такие? — грустно покачал головою Эрих. — Старые ленивые жирные тупые свиньи…

— Хрю! — сказал вдруг Рюмин.

Эриху показалось, что в глазах друга постепенно разгораются весёлые огоньки.

— А ну-ка, дай бумагу! — потребовал Рюмин.

В первую секунду Атенин почему-то подумал, что поэт просит туалетную бумагу, но через мгновение понял, что ошибся, однако, ему стало неудобно за своё замешательство.

— На столе, возле клавиатуры… — пробормотал он.

Рюмин завладел бумагой и вытащил из кармана шариковую ручку. «Неужели наш нехитрый разговор вдохновил его на написание новой поэмы?» — обрадовался про себя Эрих. Впрочем, обычно всё происходило иначе. Частенько Алексей Рюмин сочинял что-то экспромтом, потом записывая стихи на бумаге. Иногда же, наоборот, он запирался у себя в квартире и не выходил несколько дней кряду, а потом всем показывал исписанную вдоль и поперёк тетрадку.

Процесс творчества был недолог. Однако, когда Алексей закончил, его плечи опять гордо развернулись, а на лице опять появилось чувство уверенности и умиротворённости. Он поднялся, откашлялся и объявил:

— Стих.

Эрих с улыбкой приготовился слушать. И вот что он услышал:

Хрю! Хрю-хрю? хрю-хрю! Хр-р-р, пс-с-с… Хрю-хрю? Чавк-чавк. Пук-пук. Пс-с-с… Хрю-хрю, чавк-чавк! Хр-р-р, пс-с-с! Чавк-чавк, хрю-хрю! Пук-пук, хр-р-р-р.

Закончив декламацию, Алексей чинно поклонился и вновь сел. Эрих некоторое время не мог произнести ни слова. Поэт со скромным видом ждал первых отзывов.

— Ну… Алексей, теперь я тебя сразу уважать начал, — Эрих попробовал перевести всё в шутку.

Но почему-то Алексей не понял шутки. Мало того, Эриху показалось, что его заминку с ответом друг принял за восхищение.

— Заметь, я первый такое придумал, — молвил он. — Теперь я пойду. Поспешу в редакцию, может быть, ещё успею, в завтрашнем выпуске напечатаю.

Эрих не знал, что и сказать.

— Хрю! — сказал Алексей Рюмин, крепко пожал Эриху руку и умчался прочь. Словно реактивный самолёт. Вслед за ним, ноги Эриха сами вынесли своего хозяина на лестничную площадку. Опомнился переводчик только на первом этаже. Рюмина уже и след простыл.

— День добрый, — поздоровался с Эрихом сосед, Моисей Мстиславович Дюг, который жил несколькими этажами выше него. — Не правда ли, замечательная погода?

— Хрю! — ответил Эрих. — Хрю-хрю…

28 июля 2008 г.