Рассказы
Шрифт:
25 января 1999 г.
Русалка
— Не выбрасывай бутылку в море, Кригер.
Я помрачнел. Русалка знала мое имя, а это было плохо.
— Я никогда не делаю этого, — я осторожно поставил опустошенную пластиковую бутылку от газированного напитка рядом с камнем, на котором сидел. — Для этого есть мусорные урны.
Соленая волна сердито ударила в берег, обдав меня брызгами.
— Поцелуй меня, — сказала русалочка, но я отпустил ее руки с холодными, словно прикосновение
— Нет.
У нее были превосходные светло-зеленые волосы, умное, хотя и несколько злое личико и красиво очерченные губки. Она звонко рассмеялась, внимательно рассматривая меня своими бесконечно прозрачными глазами.
— Почему? Ты меня боишься?
— Я не хочу, чтобы со мной случилось то же, что с беднягой Эндрю, которого полюбила одна русалка.
Я помолчал и добавил:
— У всех русалок холодное, черствое сердце…
— Ты расскажешь мне историю про этого дурачка Эндрю?
— Это не история, а сказка. Обычная сказка, хотя и несколько грустная.
— Эндрю был простой бедный парень, и пусть боги проклянут тот день, когда волею случая он, гуляя по берегу моря, услышал соловьиное пение русалки. И вскоре он увидел ее, расчесывающую свои длинные зеленые, как у тебя, волосы. Нетрудно угадать, что произошло дальше: с первого взгляда Эндрю влюбился в прекрасное создание с рыбьим хвостом…
— Не называй меня созданием с рыбьим хвостом, Кригер, — перебила русалочка. — Этим ты меня оскорбляешь.
— Извини, — я незаметно усмехнулся. — Они начали встречаться, и однажды, всплыв на поверхность к своему возлюбленному, русалка протянула ему на ладони пригоршню драгоценных камней. Ты, верно, знаешь, сколь огромно количество покоящихся на дне морском сундуков с золотом и бриллиантами… Так начало повторяться почти каждый день, и Эндрю поневоле разбогател. А потом он познакомился с красивой девушкой, у которой были две нормальные, длинные, красивые ноги…
— Избавь меня от описания красот этой девицы, — нахмурилась русалочка. Похоже, я начинал ее раздражать.
— Понятно, что от той русалочки не ускользнуло охлаждение их отношений, они даже поссорились. Энди всеми силами старался исправиться, но… Наконец, русалка приплыла к месту их встречи с маленькой лодкой. «Я хочу увезти тебя, мой любимый Эндрю, на один мыс, где в гроте хранятся несметные сокровища, поднятые мною и моими сестрами с морских глубин». Энди был человек, и он ступил в лодку, и вскоре они были у входа в мрачную пещеру. Он вошел в нее, увидел сверкающую груду камней и потерял сознание.
— Он что, припадочный был, этот твой Эндрю? — зло прищурившись, спросила русалочка.
— Нет, слушай дальше. Очнувшись, Энди первым делом вспомнил о драгоценностях, он кинулся к бриллиантам, рубинам, изумрудам, аметистам…
— И?
— И вдруг Энди заметил на кистях своих рук тонкие золотые цепи… Он попробовал порвать их, но бесполезно… И он увидел русалочку, и она засмеялась и произнесла: «Эти оковы гораздо прочнее твоей любви. Теперь ты навсегда будешь мой». Все, конец.
Русалочка нырнула, а потом я увидел ее голову довольно далеко от берега.
—
Я поднялся с камня, подобрал и сунул бутылку в карман куртки.
— На этом заканчивается сказка, но она не рассказывает того, что было дальше.
Русалочка подплыла ближе.
— Тогда продолжай, Кригер.
— Сказка не упоминает о том, что морские девы живут гораздо дольше людей. С годами Энди старел, дряхлел, русалка же оставалось все такой же юной, и, когда он покрылся морщинами и поседел, она утратила к нему всякий интерес. Русалочка перестала приносить пищу своему бывшему любовнику, и Энди умер в страшных мучениях от голода. Русалочка нашла себе новую игрушку, нового красивого мальчика, — с грустной улыбкой закончил я.
— Эндрю не любил русалочку, — упрямо повторила она.
— У всех русалочек сердце из морской пены. ОНИ не могут любить.
— Неправда.
Я вздохнул.
— Нет, это правда. Может быть, тебя утешит то, что двуногие девушки ничем не лучше. Только у них сердце не из морской пены, а из холодного куска мрамора.
Порыв ноябрьского ветра швырнул волну к моим ногам. Становилось прохладно.
— А русалочка… что ж, она не виновата, что она русалочка. Возможно, она все еще плавает у северных берегов Шотландии и сверкающими стекляшками заманивает парней в свои объятия…
Вы никогда не видели разгневанной русалочки? Поверьте мне, это страшное зрелище… Я поежился.
— Кригер… Хочешь, я скажу тебе что-то по секрету?
— Говори…
Русалочка недобро сверкнула глазами, а потом неожиданно исчезла в поднявшихся волнах, окатив меня водой с ног до головы. Чертыхаясь, я отпрыгнул от моря. Долго еще я ждал, не покажется ли еще зеленоволосая девчонка с рыбьим хвостом, но тщетно. И я ушел.
21 июня 1999 г.
Замок Куммерфилд
Богоявленское шоссе было выложено мелким щебнем, а вдоль обочины тянулся аккуратный ряд каменных столбиков. В 1280 г. от Р. Х. по этой дороге с севера пришли закованные в сталь крестоносцы. Они разграбили некое селение со странным названием Эгештин, порубили мечами всех его жителей мужеского пола и мимоходом сожгли пшеничные поля и чудесные виноградники. Но вскоре рыцари опомнились и обратили внимание на то, что дальнейший путь на юг им преградило море. И крестоносцы, горестно вздыхая, с поникшими знаменами ушли обратно на север, хотя сейчас кое-кто утверждает, что часть из них осталась, заняв руины Эгештина, и предводителем у поселенцев был барон Арно Лашете фон Куммерфилд. И будто бы этот самый высокородный барон взял себе в жены одну из прекрасных пленниц (а может быть, и не одну), а потом построил себе замок, в общем, обосновался тут, как у себя дома. Так ли это было или нет, я не берусь утверждать, но сейчас на месте Эгештина на берегу теплого моря раскинулся город Вавилон, а замок Куммерфилд находился в нескольких милях к северу.