Рассказы
Шрифт:
Мало того, что пьяным, как известно, везёт. Тут еще и наследственное.
Отец Владимира Михайловича, Михаил Владимирович, работал в 30-х годах в колхозе трактористом. Однажды он напился, сел в трактор и поехал за добавкой. По дороге, в поле, где колосились яровые, он заснул и выпал из трактора. Педаль газа переклинило, и трактор долго ездил задумчивыми кругами, овалами, знаками вечности и бесконечности по яровым вокруг Михаила Владимировича. Все яровые были загублены. Целым остался только Михаил Владимирович. Ни единой царапины. Прожил он до восьмидесяти девяти лет. Вероятно, карма.
Ну
Утром, проснувшись, Михалыч стал вспоминать, что с ним было вчера. Он не помнил ничего. Кроме того, что где-то оставалась заначка. Заначка была нужна, чтобы вспомнить остальное. Это, кстати, Михалычев афоризм, который я рекомендую всем запомнить: «Вспомни, где заначка, и ты вспомнишь остальное».
Нечеловеческим усилием своего мозгового студня Михалыч вспомнил, что заначка находится в конуре пса Бублика, с которым он вчера долго целовался перед отъездом.
Бублик спокойно лежал в конуре, положив морду на трёхсотграммовую заначку. Обзаначившись, Михалыч минут десять поикал, вспомнил всё, внутренне взвыл и пошёл искать разбитую машину.
Нашёл. Полчаса порыдал в безмолвно-влажном черничнике, стоя на коленях в сыром мху. Порылся в куче железа, которая ещё вчера была его заповедной мечтой. Не нашел ничего целого, кроме иконки.
И тут Михалыч, добив заначку, которую цепко хранил в кармане, позвонил по мобильнику Тоне. Он рассказал ей всё:
— Ну и что же твоя хвалёная иконка! — орал в трубку Михалыч. — У меня вон вся машина в гармошку! И кредит ещё отдавать!..
Тонина трубка некоторое время молчала, а потом тихо проговорила:
— Ты сам-то, скот везучий, понял, что сказал?
Михалыч сел задом в мох и долго думал. Поняв, он встал и побрёл обратно.
С тех пор он в завязке.
И вот мы сидим и снова отгадываем кроссворд.
— Египетский курорт на «хэ», — прочитал Михалыч. — Вот уроды! Не на «хэ», а на «кэ».
— Почему на «кэ»? Хургада это, небось. Там, вроде и других курортов-то нет.
— Какая Хургада! Давно уже — Красноморск. Там русских больше, чем людей. Читаем дальше. Кавказский алкогольный напиток — четыре буквы, вторая «а»… Да что они, сговорились, что ли, алкаши кроссвордные!
— Чача.
— Сам знаю. Ча-ча. Без тебя как-нибудь обойдёмся, сократик-елистратик. Очки протри, а то вон вспотели от натуги. С другого конца беру. Семь по вертикали: типично российский грех. На «пэ». Гм… Это про педерастов, что ли?
— Пьянство, — говорю я.
Молчание.
— А он смертный? — робко спросил Михалыч.
— Кто?
— Ну… грех-то этот…
— Нет.
— А зря, — пробурчал Михалыч. — Ладно. Хватит, тёзка. Завтра доотгадываем.
Вот он, вечный русский кроссворд. Кроссворд не на жизнь, а на смерть. Живёшь, как будто сон смотришь. С открытыми глазами. И сил нет глаза закрыть, до чего интересно. И — жутковато…
Мамахуана доминикана
На другом полушарии земли, в далеком Карибском море, есть остров Гаити. На острове Гаити находятся две страны.
Одна, на западе
И расизм тут не при чем. Просто, во-первых, чернокожие рабы с плантаций не умели и не умеют ничего, кроме как рубить тростник мачетой. А заодно и белые бОшки. И, во-вторых, каждый гаитянец свято верит в вуду и хочет иметь своего личного зомби, а сам работать не хочет.
О вуду и зомби в, конечно, слышали. Все это чисто гаитянские дела. Я лично знавал одного… нет, даже нескольких зомби. Но об этом чуть ниже.
На востоке острова Гаити находится совсем другая страна — Доминикана. В Доминикане вполне приличный уровень жизни. Там много веселых креолов, негров и белых. Там пьют ром и курят травку. Кругом сидят растаманы в разноцветных желто-красно-зеленых полосатых шапочках. У них левый и правый и глаз совершенно независимы друг от друга, как у хамелеонов. Сидят, к примеру, три растамана — черный, белый и соевый, как батончик. У черного — синие косички-дреды, у белого — зеленые, у соевого — фиолетовые. И шесть разноцветных глаз задумчиво смотрят в разные стороны.
На любой вопрос, например, как пройти в библиотеку, все трое сердечным, но нестройным хором отвечают «Джа провайдз», что-то вроде нашего «бог не Тимошка — видит немножко» или: «Кривая выведет».
В Гаити я не был, а в Доминикане был. Чтобы понять характер доминиканцев — маленькая историческая справка.
В истории человечества случился однажды такой казус.
Во время второй Мировой войны Доминиканская республика объявила войну Гитлеру. Ее объявил фашистской Германии президент Трухильо. Просто так, рому, наверное, выпил. Или покурил и решил «Джа провайдз». Покурил он, выпил рому и сказал: «Гитлер капут!» Гитлеру доложили об этом страшном событии, он очень удивился и попросил своих помощников показать ему на карте, где находится эта маленькая, но гордая птичка с отмороженной головой. Ему показали. Гитлер взял карандаш и темпераментно ткнул им в карту. От Доминиканы осталась дырка.
— Всё, — сказал фюрер, — я ее победил.
Больше он об этой стране не вспоминал. Трухильо, кажется, об обещании начать войну тоже забыл напрочь.
Но Гитлера не стало, а Доминиканская республика — вот она, жива-здорова. Трухильо (который еще очень долго оставался диктатором), говорят, когда узнал о конце Гитлера, всерьез подумывал о том, чтобы присутствовать вместе с СССР, США, Англией и Францией на церемонии подписания немцами капитуляции. Но его почему-то не позвали. Думаю, в этой истории — квинтэссенция доминиканского национального характера. Очень чем-то неуловимо похожего на наш.