Рассказы
Шрифт:
"Он тоже в нашем списке", беззаботно сказал Кловис, "кроме того, мы нашли людей, которым можем доверить нашу работу, теперь нам не надо рассчитывать только на местную помощь. А для вспомогательной службы мы привлекли несколько бой-скаутов."
"Бой-скаутов!"
"Да, когда они поймут, что здесь пахнет настоящим убийством, они буду еще энергичнее, чем мужчины."
"Это станет пятном на двадцатом веке!"
"А
В голове Дж. П. Хаддла наплыв эмоций был столь велик, что он потерял дар речи, но все же ему удалось выдохнуть: "В нашем доме нет никаких евреев..."
"В настоящее время, нет", сказал Кловис.
"Я пойду в полицию!", с внезапной энергией вскричал Хаддл.
"В кустарнике", сказал Кловис, "на посту десять человек, у которых приказ стрелять в любого, кто покинет дом без моего разрешающего сигнала. Еще один вооруженный пикет находится в засаде у главных ворот. Бой-скауты следят за задними помещениями."
В этот момент радостный сигнал автомобиля послышался с дорожки. Хаддл ринулся к двери в холл с чувством человека, наполовину пробудившегося от кошмара, и столкнулся с сэром Леоном Бирбери, который прибыл в собственной машине. "Я получил вашу телеграмму", сказал он, "в чем дело?"
Телеграмму? Похоже, это был день телеграмм.
"Приезжайте немедленно срочно Джеймс Хаддл", таков был смысл сообщения, представшего перед безумными глазами Хаддла.
"Я все понял!", вдруг воскликнул он голосом шатким от возбуждения, и, бросив страдальческий взгляд в сторону кустарника, он потащил изумленного Бирбери в дом. В холле уже был накрыт чай, но теперь уже основательно впавший в панику Хаддл поволок своего протестующего гостя вверх по лестнице, и через несколько минут все люди дома сосредоточились на этом островке кратковременной безопасности. Кловис в одиночестве почтил своим присутствием чайный стол; фанатики в библиотеке, очевидно, были слишком погружены в свои монструозные махинации, чтобы прохлаждаться утешением чашечки чая и горячего тоста. Один раз в ответ на зов входного колокольчика молодой человек
А затем последовали долгие страшные вигилии ожидания и наблюдения. Раз или два Кловис оставлял дом, чтобы прогуляться в кустарник, всегда после этого возвращаясь в библиотеку, очевидно в целях короткого отчета. Один раз он принял письма у вечернего почтальона и с щепетильной вежливостью принес их наверх. После очередного короткого выхода он поднялся до половины лестницы, чтобы сделать короткое объявление.
"Бой-скауты неверно истолковали мой сигнал и убили почтальона. Понимаете, у меня не слишком большая практика в подобного рода предприятиях. В другой раз я буду работать лучше."
Горничная, помолвленная с вечерним почтальоном, предалась шумливому горю.
"Не забывайте, что у вашей госпожи головная боль", сказал Дж. П. Хаддл. (Головная боль у мисс Хаддл усилилась.)
Кловис поспешил вниз по лестнице и после короткого визита в библиотеку вернулся с очередным сообщением:
"Епископ извиняется, узнав, что у мисс Хаддл болит голова. Он отдал приказ, чтобы вблизи дома по возможности не велась никакая стрельба; все необходимые убийства рядом с домом будут производиться холодным оружием. Епископ считает, что человек долен быть не только добрым христианином, но и джентльменом."
Именно тогда они в последний раз видели Кловиса; было почти семь часов, а его пожилые родственники любили, когда он переодевался к ужину. Но хотя Кловис покинул Хаддлов навсегда, тайный намек на его присутствие бродил по нижним регионам дома в долгие часы бессонной ночи и каждый скрип на лестнице, каждый шорох ветра в кустарнике был преисполнен ужасным смыслом. Примерно в семь часов на следующее утро мальчик-садовник и утренний почтальон, наконец, убедили насторожившихся, что двадцатый век остался незапятнанным.
"Думаю", размышлял Кловис, когда утренний поезд уносил его из города, "что по меньшей мере им надо быть благодарными за лечение беспокойством."