Рассказы
Шрифт:
Наконец, всего лишь в нескольких кварталах от самого центра они обнаружили приподнятый на пару метров прямоугольный участок, обнесенный оградой с надписями «Собственность Управления очистных сооружений». В неогороженном углу возвышения стоял небольшой двухэтажный дом из кирпича и бетона, в викторианском стиле, щеголявший позеленевшей от времени латунной табличкой с бессмысленными пятнадцатисантиметровыми цифрами «382». Указателя «Грин-стрит» уже не было. Да и самой улицы не оказалось — лишь заброшенная тропинка через сорняки и кучи глины.
Крыльцо было прилажено
Леке побежал к крыльцу. Даниэль рассмеялся. Но Лекс вдруг остановился на ступеньках.
— Что-то не так? — спросил Даниэль.
— Не думаю, что здесь кто-нибудь живет! Смотри, все крыльцо заставлено больными комнатными растениями. Да их тут целый лес — словно мертвые джунгли. И шторы везде опущены, кроме вот этого окна… оно вроде заколочено изнутри.
Даниэль поднялся на крыльцо.
— Все в порядке, Лекс. Кажется, эти растения засохли не так давно. Видишь, кое-где еще осталась зелень… может, он всего лишь забыл полить их.
— Почему же он не занес их внутрь?
Даниэль подумал.
— Возможно, там для них нет места.
— Пап, а что если мы найдем там мертвеца?
— Надеюсь, что нет. Давай-ка пройдем вдоль стены. — Через пару метров Даниэль протянул руку: — Слушай, я не думаю, что это окно заколочено. Это наверняка задняя стенка книжного шкафа. И видишь, как все другие шторы выпирают изнутри? Думаю, это из-за того, что подоконники заставлены, вот шторы и прижаты к окнам. Возможно, Антонио не хочет, чтобы к нему заглядывали в окна, но он не смог бы подобраться к шторам и поднять их, даже если бы захотел. Давай постучим.
Лекс без особого энтузиазма последовал за ним, держась подальше от засохших растений и поднимая руки, чтобы случайно чего-нибудь не коснуться. Даниэль пожалел сына и протянул ему пару полиэтиленовых перчаток.
— Надень, а я быстренько проверю эти растения.
— Папа, не прикасайся к ним.
— И не думаю. Просто посмотрю. — Даниэль подошел к миниатюрному лесу осыпающихся стеблей и увядших листьев и склонился, чтобы получше рассмотреть. — Не вижу никаких пятен, дефектов, вообще ничего подозрительного. Наверняка он просто перестал поливать их… и, кажется, горшки для некоторых уже маловаты. — Он оглянулся на сына, все еще жавшегося к перилам: — Знаешь, заболевания растений, которые передаются людям, очень редки. Не помню даже, когда я в последний раз встречал сообщение об этом…
— Редкие не означает, что их не существует вовсе.
— Ладно, не буду с тобой спорить. — Даниэль подошел к Лексу и положил руку ему на плечо. — Ты захватил дыхательную маску? — Лекс кивнул. — Тогда повесь ее на шею на случай, если почувствуешь, что ею нужно воспользоваться, когда мы будем внутри.
— А это не будет выглядеть невежливо?
— Я бы не стал об этом беспокоиться. Антонио и сам иногда не слишком учтив.
Даниэль быстро и громко постучал, чувствуя, как дверь шатается в косяке. Через некоторое время она приоткрылась, и над цепочкой
— Антонио, ничего, что мы пришли? Мы побывали в Аллее, и, насколько я понял, у вас там больше нет магазина.
Покрасневший глаз моргнул, из-за двери раздался слабый голосок Антонио:
— Даниэль? В данный момент мой дом… хм… не совсем готов к приему гостей.
Даниэль изобразил успокаивающую улыбку.
— Ну, мы на такие вещи не очень-то обращаем внимание. — Он ощутил беспокойство Лекса. — Мы вовсе не собираемся надолго задерживаться, а найти ваш дом было не так-то просто.
Глаз исчез. Даниэль взглянул на сына, вид которого был все таким же несчастным. Из-за двери послышалось шуршание, однако Антонио голоса не подавал. Затем звякнула цепочка, и дверь распахнулась.
— Прошу прощения за обстановку: у меня, знаете ли, не бывает гостей. — На Антонио был потрепанный, не по размеру большой халат, из-под которого виднелись старенькие кальсоны — во всем этом он выглядел сгорбленным и сморщенным. Лицо его было красным, а борода покрыта какой-то коркой. Даниэлю еще не доводилось видеть его в таком отвратительном виде. — Но поскольку путь ваш был нелегок, я не могу просто так дать вам от ворот поворот.
— Антонио, что случилось с вашим бизнесом?
Антонио принялся неловко надевать очки. Когда ему это наконец удалось и он увидел Лекса, вид у него стал и вовсе испуганным и немного смущенным.
— У меня обострение артрита… я совсем сдал. Выбираться в Аллею мне больше не по силам, не говоря уже о лавке. С ней покончено. Пришлось распродать все по дешевке… Я годами откладывал замену суставов: здесь обо мне некому заботиться, и меня держали бы в больнице. А потом я постарел настолько, что бесплатная операция мне уже не положена: я пропустил крайний срок.
— Но ведь по таким операциям существуют программы для престарелых.
— Они захотят осмотреть мое жилище, Даниэль. — Он нервно взглянул на Лекса. — Ясное дело, я не могу этого позволить. Обстановка у меня… хм… нарушает кое-какие правила. — Антонио внезапно развернулся и чопорно двинулся по захламленному полу. — Позвольте предложить вам стулья. — Под его ногами зашуршал мусор — затоптанная мешанина газет, проспектов, писем и обрывков упаковочной бумаги. Лекс нервно теребил дыхательную маску, однако все еще не надевал ее. «Храбрый парень», — подумал Даниэль.
— Пап, ты хоть огляделся тут?
— Ну… — Даниэль всмотрелся в сумрак дома. Несколько лампочек в паре люстр не рассеивали тьму — скорее, ласково озаряли плотные клубы пыли, которая вряд ли когда-нибудь оседала. Они стояли в прихожей площадью с квадратный метр, пол которой был плотно завален бумажным мусором. Однако вдоль стен все же проглядывал великолепный мраморный пол. Прямо перед ними поднималась лестница на второй этаж. Примерно две трети каждой ступеньки были заставлены стопками книг и старых журналов высотой в полметра. Кое-где произошли небольшие обвалы, полностью скрывшие под собой ступеньки. Грязные отпечатки ботинок свидетельствовали, что Антонио все еще пользовался этой лестницей.