Рассказы
Шрифт:
А жильцы называли по-разному: когда ругали толстухой, а когда хвалили – толстушкой.
Но Аська почему-то на эти прозвища обижалась. И говорила:
– Я вам не толстуха, и не толстушка!
– А кто же тогда? – не понимали жильцы.
– Я – женщина, склонная к полноте.
А это уже не понимал я. Кто склонял Аську к полноте? Жених? «Давай, дескать, Аська, ты будешь полной»? А она что отвечала? «Что мне за это будет?» А – он? «Женюсь на тебе»? Не понятно.
Дед мой реагировал на это выражение обычно так:
– Склонные
Иногда мой дед советовал Аське меньше есть, но как правило, тогда, когда много выпьет.
Однажды Аська мылась в ванной, и я решил за ней подсмотреть через замочную скважину.
Тут меня и застукал дед:
– Ты что там делаешь?
– За Аськой смотрю, – сказал я. – Чьим полотенцем она будет вытираться.
– Ну-ка отойди! – строго сказал дед. – Посмотрю, может, – моим!
С тех пор мы заключили с дедом тайный союз: один из нас подсматривал за Аськой, а другой стоял на стреме.
Понятно, что на стреме всегда стоял я.
Дед сказал, что мне ещё рано – смотреть такие картины.
– А тебе – уже поздно, – сказал я. – Ты бы лучше за бабкой смотрел.
– Три «ха-ха»! – сказал дед. – Мы ж с тобой не на войне, где и бабушка – божий дар!
В этом месте надо сделать небольшое военное отступление.
Дед мой был участником войны, дошел до Берлина или, как он сам говорил, «прошел славный путь от рядового до генерала и обратно».
А солдат о чем мечтает? О бане да о бабе. Что, в принципе, одно и то же, говорил дед. Баба – как баня: прежде, чем раздеваться, надо её хорошенько растопить.
Наверно, с войны он и привез свою любимую присказку: «Хорошо после бани! Особенно – первые три месяца»!
Но вернемся к нашей ванной. Однажды я не выдержал и сказал:
– Дед, у тебя ж зрение плохое! Давай я буду смотреть за Аськой и рассказывать тебе, что я вижу.
– Спасибо за заботу! – сказал дед. – Но я плохо вижу только мелкие детали. А у Аськи все крупные.
И дед снова стал смотреть за Аськой. А я – за дедом. Что оказалось не менее интересно.
Дед приседал. Вертел задом, словно пес хвостом. И так сильно потел, что Аська как-то выйдя из ванной, сказала ему:
– С легким паром!
Один раз, когда мы заступили на очередное дежурство и дед прильнул к замочной скважине, как к перископу, у него схватило поясницу. Причем – так, что он не мог не только разогнуться, но даже отойти от двери.
– Может, принести шахматный столик? – сказал я. – Как будто мы в шахматы играем.
– Около ванной?! – прошипел дед. – Может, ещё в туалете разложимся?!
– Вы чего там шепчетесь? – вдруг спросила из-за двери Аська.
– А ты не подслушивай! – прикрикнул на нее дед.
В другой раз я от нечего делать уснул на своём посту, и нас засекла соседка. Неизвестно, чем бы все это кончилось, если б не Аська. Она прервала своё купание и, высунувшись из ванной, стала орать на соседку:
– Что вы на
Интересно, что сам дед, когда мылся в ванной, наказывал мне стоять у двери и следить, чтобы за ним никто не подсматривал.
Нет нужды говорить и о том, что дед был влюблен в Аську. Но странною любовью. Помню, как он выговаривал её жениху за то, что тот на ней не женится.
– Чего ты резинку-то тянешь? – говорил дед. – Хорошая же баба!
– А вы откуда знаете? – вдруг насторожился жених.
– Да мужики говорят, – замялся дед.
– И чем же она хорошая? – мрачнея, спросил жених.
– Чистая, – сказал дед. – По пять часов моется. Пока все мыло не смылит. И своё, и чужое.
Когда Аська наконец-таки выскочила замуж и уехала к мужу, дед стал всем хвастать, что она выскочила благодаря ему. Правда, потом выяснилось, что Аська выскочила не совсем за того жениха, с которым дед вел агитационную работу. Тот после дедовской агитации наоборот смылся.
Но дед все равно настаивал на признании своих заслуг.
– Может, она и матерью стала благодаря тебе? – спрашивали деда.
– Сомневаюсь, – говорил дед. – Благодаря мне она только стала женщиной. Это ж театр одного актера был. И одного зрителя. Думаете, она не видела, что за ней подсматривают? Она ж лепила себя под моим художническим оком! Это ж водная феерия была! Купальщица! Наяда!
Драма с собачкой
У моей тети была собака. Фокстерьер – по национальности.
Однажды, когда тётя была в магазине, у нее эту собаку украли. Она даже видела сквозь витрину, как вор отвязывал собаку от водосточной трубы, но не в силах была покинуть очередь за костями для собаки.
На другой день после кражи мы с мамой пошли к тете, чтобы поддержать её в трудную минуту, а заодно и пообедать.
Я надеялся, что обед будет хороший, поскольку собаки теперь нет и тёте не на кого сваливать вину, что котлеты без мяса.
Но обед оказался хуже, чем я надеялся, и состоял из трех блюд: на первое – стакан чая, на второе – второй стакан, а на третье – полстакана.
Тётя сказала, что не смогла нам устроить котлеты, поскольку они ей напомнили бы Тобика. Тобик – это фамилия фокстерьера.
Помню, я спросил тетю, какой породы её фокстерьер – кобель или сука?
Тётя сказала:
– Когда он гуляет с другими собаками, это – кобель. Но когда он ворует котлеты…
Мы с мамой стали пить чай, а тётя стала рассказывать, какой замечательный у нее был Тобик. Она называла его: умница, золотой ребёнок и собачий Карл Маркс.
Вообще, когда тётя рассказывала о Тобике, казалось, что речь идёт не о фокстерьере, а о супермене. Он защищал тетю от некрасивых хулиганов, нырял с вышки и плавал всеми способами, включая кроль, брасс, баттерфляй и немного по-собачьи.