Рассказы

Мелихан Константин Семенович

– А я – бедный студент, – вдруг сказал Мишель. – Моей стипендии не хватает даже на то, чтобы купить новый автомобиль. И поэтому я езжу – на старом. Или на отцовском. Я в России – только второй раз. А сколько раз ты был во Франции?

Я стал складывать в уме ответ по-французски. Судя по тому, как ходили мускулы моего лба, Мишель, наверно, подумал, что мне не сосчитать, сколько раз я там был.

И вот, подумав, я говорю, аккуратно выкатывая из горла французские слова:

– Я был во Франции ноль раз!

– А чего ж ты? – удивился Мишель. – Надо съездить.

Он так буднично сказал это «надо» («иль

фо»), что я так же буднично ему ответил:

– Иль фо бы!

Мы опять замолчали.

Наконец, чтобы как-то продолжить разговор, я сказал: – ещё я не был в Канаде.

Мишель оживился:

– О, мне приходилось бывать в Канаде! Очень красивая страна!

Я же видел Канаду только на карте мира и поэтому сказал:

– Зеленого цвета.

– Да, – согласился Мишель, – Очень зеленая страна. Очень много травы.

Разговор получался интересным. Нам было что рассказать друг другу.

– Ещё есть такая страна – Италия, – сказал я.

– Ну, в Италии, к сожалению, я бываю редко, – сказал Мишель. – Только – на каникулах. Очень необычная страна.

– Да, необычная, – сказал я. – Похожа на сапог.

– Ты там бывал? – спросил Мишель.

– Зачем же мне там бывать, – сказал я, – если я и так знаю, на что она похожа?

Дальше я стал рассказывать о том, как я не был в других странах. Рассказывал я по принципу: «В Китае живут китайцы. В Японии – японцы. В Австралии страусы. А в Австрии – Штраусы». Представление об Англии у меня было весьма туманное.

– Где ж ты тогда был?! – не выдержал Мишель.

– В Дибунах, – сказал я. – А ты был в Дибунах?

– Не помню, – сказал Мишель. – Это – такое княжество?

– Не совсем, – сказал я. – Это – поселок под Ленинградом. Я там был в лагере.

– В лагере?! – насторожился Мишель. – И сколько тебе дали лет?

– Мне тогда давали десять, – сказал я. – Но я на десять и выглядел.

К нашему разговору подключилось ещё несколько членов французской делегации. Они спрашивали, за что меня отправили в лагерь и много ли у нас таких лагерей…

Когда делегация уехала, учительница предложила нам обменяться впечатлениями.

Мое впечатление было такое:

– Французы плохо знают французский язык: они меня совершенно не понимали.

Коломбо Белые Гетры

Вовки дома не оказалось. Следовательно, не оказалось и мяча. Я раскачивался на приступке Вовкиного парадного и жадно ел глазами известного в нашем доме хулигана Борьку, который спешил по своим неотложным делам. Поравнявшись со мной, Борька притормозил:

– Чего вылупился?

– Ничего, – сказал я. – Просто так.

– Просто так не бывает, – убедительно сказал Борька и языком передвинул сигарету. – Подь сюда.

Что ж он думает, что я совсем лопух: подойти к нему, чтобы он выписал мне в рыло? Я отступил в Вовкино парадное.

– Я говорю, приблизься, – сказал Борька. – Ничего не будет. Выпишу пару раз в рыло – и все.

Я отступил ещё на шаг. Борька сделал сонное лицо и двинулся на меня. Я поднялся на второй этаж. Борька зашел в парадняк и, задрав голову, сообщил мне, что я получу по скулятнику в количестве прямо пропорциональному числу пройденных этажей. Мы стали дружно пдниматься,

поддерживая между собой интервал в один этаж. На каждой лестничной площадке Борька уговаривал меня остановиться передохнуть, ссылаясь на свои плоскостопия и занятость. Наконец я уперся в закрытую чердачную дверь. Не помню всего, что приговаривал тогда Борька. Помню лишь, что в своей яркой речи он подчеркнул, что я собака. Я загнулся, схватившись за живот. После того, как Борька, насвистывая, ушел, в переносице у меня защипало. Я сел на ступеньку, положив голову на колени, и пыль между моими кедами стала плавиться темными горошинами. Из всех казней и пыток, какие я знал, я не мог выбрать наиболее достойной моего врага. Я задавался вопросом, почему в художественной литературе герои-слабаки, к которым пристают хулиганы, в финале рассказа все-таки побеждают. Они пользуются поддержкой зверей. Или запускают противнику камнем в глаз. Или же записываются в секцию бокса и уже в честном бою клепают этому муромою, сколько он заслужил. Я спустился по лестнице и в дверях парадняка столкнулся с Вовкой.

– Давно пришёл? – спросил он.

– Только что, – как можно веселей сказал я.

– Сейчас портфель закину – и идем в футбол.

Футбол – великая игра! Здесь забывается все на свете: и двойки, и зубная боль, и необходимость пробовать домашнее печенье маминой знакомой Дины Никаноровны. Мы играли трое на трое. Я люблю играть трое на трое. Потому что, играя трое на трое, мячом владеешь дольше, чем одиннадцать на одиннадцать. Вдруг все замерли.

– Борька идёт, – тихо сказал Вовка, будто все мы были слепыми.

Не вынимая сигареты изо рта, Борька дружелюбно крикнул:

– Ну-ка, мелочь, откинь шарик – мастер побацает!

Получив мяч, Борька несколько раз подбросил его ногой, словно что-то припоминая, потом сделал замысловатый финт невидимому сопернику и, круто развернувшись, что есть силы вдарил по воротам, которые нам заменяла железная стенка гаража. Стенка зазвенела, а Борька загоготал.

– Коломбо Белые Гетры! – воскликнул он и снова, выйдя один на один со стенкой, забил гол. – А ну, который воротчик, становись!

Вовка с готовностью поплелся к воротам.

– В какой угол? – спросил Борька, держа ногу на мяче.

Вовка криво улыбнулся и сказал, что ему все равно, в какой угол.

– Левый верхний, – сказал тогда Борька и стукнул.

Вовка увернулся, и мяч попал в то место, где до этого стоял Вовка.

– Коломбо Белые Гетры! – издал свой страшный клич Борька и обратился к нам: – Ну что, зеленка, играем?

Мы дружно молчали.

– Мне только – воротчика, а вы все, – сказал он, и игра началась.

Борька прошел трех из пяти наших и с криком «Коломбо Белые Гетры!» несся на меня. Я глубоко вздохнул и бросился к нему в ноги.

– Подкаты не делать, – строго сказал Борька, поднимаясь. – Я в костюме, – и вышел опять на меня.

На этот раз я отступал, выжидая, когда мой противник ошибется. Борька зачастил ногами, и я, уловив момент, выбил мяч и, перепрыгнув подставленную мне ногу, послал его в ворота. А Борька, сделав шпагат, протерся коленом по земле.

– Спокуха. Все в рамках, – сказал он, скидывая пиджак и подворачивая штанины. – Только мне – ещё игрока. А то компот у вас будет слишком жирный.