Рассказы
Шрифт:
– Да что ж это деется, Сергей Сергеич! – воскликнула Ильинична, доярка ещё со времен товарища Сталина. – Да за это расстреливать надо!
– Мгм? – удивился Бурьянов. – Вы мне это, значить, прекратите, Завалыгина! Скажите лучше, кого вы подозреваете?
Ильинична смутилась. В исчезновении колхозного имущества она подозревала самого Бурьянова, но сказать об этом стеснялась, не чувствовала поддержки товарищей.
– Вы мне это прекратите, – повторил Бурьянов, удовлетворенный молчанием Ильиничны. – Повторяю вопрос, есть ли у кого-либо предположения по факту исчезновения ведер эмалированных…
– Сергеич,
Зычный голос из угла зала заставил всех оглянуться.
Колхозного кузнеца Валентина Зуверова побаивались – слыл он добрейшим человеком, будучи тверезым, но разгонял бревном полколхоза – баб в поле, мужиков – в лес, – будучи выпимши. Грань между двумя состояниями визуально не определялась, а значит, риск получить пудовым кузнецовым кулаком в рыло был всегда.
– Мужики! Бабоньки! Сергеич! Вы меня давно знаете, я человек добрый! – почему-то плаксиво начал речь Зуверов.
– Ой, добрый! – взвыли бабы. Мужики тактично пожали плечами – а чего ж нет, но на всякий случай прикидывали, в какое окно сигать, если вдруг что.
– Человек я добрый… – продолжил Зуверов. – Но спать не могу ужо который день, все мучаюсь! А мучаюсь я, товарищи, по вине ирода этого!
Зуверов злобно ткнул пальцем в деревенского художника Сашку Детишкина.
Колхозники ахнули – художник считался безобидным. Сам Детишкин побледнел.
– Нарисовал ирод этот в кузнице моей на стене бабу бесстыжую! – заголосил речитативом кузнец. – Я-то всего-то просил его облик товарища Ленина изобразить, чтобы всегда, работая, ощущать теплый взгляд нашего дорогого Владимира Ильича! Оставил я его, значить, малевать в кузнице, а сам на обед. Вечером возвращаюсь – а там баба! Бесстыжая! Грудь наружу, а ниже… А н-ни… ж-же… – Зуверов стал заикаться, он повторял слово «ниже», постепенно затихая, а взгляд его застыл. По подбородку скатилась слюна. Зуверов замертво рухнул.
– Мужики, у Вальки-то в кузнице баба голая на стене! – завопил плюгавый тракторист Васька.
Раздался грохот сдвигаемых стульев – все встали. Мужики, обтекая тело кузнеца, ломанулись на выход – смотреть бабу. За ними, матерясь и кляня нерадивых мужиков, побежали смотреть «срам» колхозницы.
В зале остался только коммунист Бурьянов и художник Детишкин.
– Слых, Сашко! – сказал Бурьянов.
– Да, дядя Сережа?
– А мне можешь бабу такую нарисовать, а? В коровнике?
– Сколько заплатите, товарищ Бурьянов? – неожиданно жестко спросил Детишкин.
– Слых, ты эта… Помалкивай. Заплачу, не переживай. Ведро тебе дам. И гуся.
Необычайные приключения и переживания Виталика, рассказанные им в период депрессии
В город приезжает цирк.
Все улицы в афишах: «Впервые! Выступает Медведь-Телепат!».
Вся арена забита до отказа. Все свистят, кричат: «Медведя давайте!».
Выходит потрёпанный медведь с верёвочкой. В зале свист, крики: «Давай!».
Медведь медленно раскачивается на ногах и начинает телепать верёвочку!!!
Тут, в общем, ситуация стандартная: он любит её, она любит другого, а тот, другой, никого не любит, но не против необязательного секса
Того второго, которого любит она, ты не поверишь, зовут Максом. Альфа-самец, открытая улыбка, строен и высок, прост в общении, в общем, не дурак. Коллегами уважаем, начальством обласкан, девчонками любим, да и гнильцы за ним не наблюдалось никогда. А ты чего ожидал? Ну, да, обычно в таких историях в таких вот «гарных хлопцах» обязательно находится какая-то подлость, трусоватость или ещё что на потеху публике. А то, что не любит он нашу красавицу, – так сердцу не прикажешь. И то, что трахаются они, так, извини, брат! Девочка красивая, не замужем, сама просится. Кто бы отказал? Ты бы отказал? Ну-ну.
Имя той красавицы – Анастасия, а для друзей – просто Настя. Внешность её я описывать не буду, представь сам: молодая красивая девушка, только после института, на деньги не падка, с текстами Рю Мураками знакома, но так, без фанатизма – очки не надобны.
Я же говорю: стандартная ситуация. Настя живёт от свидания к свиданию. Макс от щедрот выделяет вечер или два в неделю. Виталик за всем этим наблюдает и бешено ревнует.
Сто пудов, будь это фильм, ползала уже бы сочувствовали Виталику и болели за него, а Макса считали бы подонком.
Проблема в том, что Настя – не телепат. Чем чёрт не шутит, может, знай она о чувствах Виталика, она хотя бы гипотетически попробовала бы его рассмотреть в качестве жениха-любовника. Но Виталик держится крепко, о чувствах своих никому не рассказывает, страдает молча. Особых знаков внимания девушке не оказывает: стесняется и боится отказа. Шкала ненависти к Максу близится к пиковой отметке.
Всё так и тянется до дня рождения Насти. Виталик решает, что настал день Икс. Взвесив все свои достоинства (по сравнению с Максом), он приходит к выводу, что у него есть преимущества. Во-первых, он любит Настю. Это очень важно. Во-вторых, у него выше должность, чем у Макса (э-э-э, я об этом не говорил?). В-третьих, он серьезный и не кобель. А самое главное – он готов жениться на ней прямо сейчас!
К выполнению плана Виталик приступает немедленно. В интернет-магазине выбирает самый дорогой букет цветов. Оплачивает заказ. В следующем магазине покупает кольцо для Насти. Там же договаривается, что цветы с кольцом привезут к ним в офис и вручат Насте. К кольцу и цветам он просит приложить записку с текстом: «Дорогая Настя! Я люблю тебя. Выходи за меня!». На вопрос: «Как подписать?» – тушуется, так как вероятность отказа всё-таки существует. Просит не подписывать. Он полон уверенности, что Настя поймёт всё сама: ведь вчера она ему улыбнулась и сказала «спасибо», когда он уступил ей место в очереди в столовой; позавчера как-то по-особенному сказала ему «привет», два дня назад поставила «пять» под его фотографией в социальной сети; на прошлой неделе… В общем, Настя поймёт, от кого.