Рассказы
Шрифт:
Она побрела вдоль пляжа, наступая голыми пятками на сотни белых бумажных журавликов, разбросанных тут и там. Ветер дул несказанно сильно, до неприличия поднимая ее платье.
Когда люди засыпают и растворяются в морях и океанах, знают ли они, что мы растворяемся вместе с ними?
Море внутри
Это был черный город. В каком же это смысле? Разве город может быть черным, красным или каким-либо еще в подобном роде? Однако, этот глубокой мрачности цвет, цвет слепоты, грязи
Причина этой беды, как и всех бед в общем, таилась в людях: здесь они давно перестали быть людьми, отдавшись целиком и полностью лишь одному идолу – работе. Работа была началом и концом их жизней, ее смыслом, работа бездумная за недалеким пределом, механическая и вечная.
Каждое утро усталые, но настырные упругие тела тащились по идеально гладкой серой широкой дороге в корпорации и офисы. Запахи, вкусы и звуки покинули этот город, осознав свою беспомощность. Лишь иногда веяло пластиком и раздавался однообразный писк рекламных объявлений.
И здесь, по совершенно необъяснимой причине, здесь, среди удручающего противоестественного порядка родилась неправильная девочка. Прежде всего ее имя – оно было совершенно неуместным. Жители города называли друг друга сочетанием букв и цифр, что казалось абсолютно удобным для идентификации, а ее, эту странную девчушку, звали Лия. Три буквы и ни одной цифры, что же это значит? Но и это еще не самая большая беда. Лия грезила морем. Просторное и непредсказуемое оно составляло главный предмет детских мечт: чаще всего навещало во снах, а после воплощалось в рисунках и рассказах маленькой голубоглазой Лии. Чем же могли объяснить себе столь чудовищное поведение родители девочки?
–Это из-за астмы – говорил отец вечерами, предотвращая волнение матери, заметившей очередной рисунок на полу.
–Да. Она больна – вздыхала та в ответ. – Почему мы? Эта девочка высосет из нас все силы.
«Эта девочка». Ею и останется Лия, реформаторская душа в кольчуге детского тела в сознании своих родителей. Носитель хаоса, страсти и мечты – где же тут ужиться в существующих обстоятельствах?
Но как полезно порой быть молодым, незрелым, ребячливым и несознательным. Вот и Лия в свои робкие восемь лет совсем не замечала контраста с другими детьми, воспитанными и воссозданными по всем канонам, контраста с правильными геометрическими копиями родителей. Что может сделать такой человек? Да все, что угодно.
Морозный январский полдень лезвием полоснул ранее приветливую погоду. В жизни города такие незначительные погодные выходки не имели большого влияния. Однако, в детском восприятии это отличный знак: знак занимательной зимней прогулки.
Зашуршала меховая курточка и пара шустрых ног, и вот уже молодая ведьмочка шагает по сугробам. Одна за другой взрываются снежные сферы, преодолеваются негармонирующие с общей грацией идеальных линий волнообразные ухабы ( что поделать, зима – нарушительница порядка). Так, усердной поступью, спешит малышка
За одним из поворотов в беспорядочном курсиве движений Лия заметила кучку детей, рисующих что-то вдоль снежной вуали.
–А что это вы делаете? Вы рисуете солнце? – со всей присущей ей непосредственностью звонко спросила она.
–Нет же, глупая. Это круг. – сердито ответил после удивленного шепота один храбрый паренек.
–Ой! А это что? Это, наверное, змея?
Дети возмущенно взглянули на незваную гостью.
–Это – прямая.
–Прямая?
–Что, никогда не слышала? Линия без начала и конца!
–Кто же этого не слышал? – возмутилась Лия.
–Вот и не задавай глупых вопросов! – грубо заключил все тот же паренек, после чего группа демонстративно отвернулась.
–Давайте лучше играть!
–Да о чем она говорит? –прошептала одна кудрявая малютка своей соседке.
–Как играть?– спросила другая.
–Хм…а давайте…Давайте мы будем птицами! Да-да! Большими такими и сильными птицами! А эта поляна…Она будет морем!
–Но ведь это снег. – чуть не плача, в полном замешательстве отчеканила пухленькая девочка.
–Конечно! А мы представим, что море.
–Но что такое «море»? – вдруг крикнула одна рыжая девочка в очках.
–Да, что это? – подхватили остальные ребята, как громом ошарашенные новым понятием.
–Вы что это? Никогда не были на море?
–Не-ет.-хором ответили дети.
Почувствовав свою силу и преимущество, Лия галопом понеслась в пучину собственных фантазий.
–Ууу, как неинтересно…-пристыдила она всех и покачала головой – Оно огромное и синее! Оно даже лучше, чем…чем все, лучше всего сразу, понимаете? В нем можно купаться и собирать ракушки! Оно переливается на солнце и шепчет сказки!
–Синее?
–Лучше всего?
–Ракушки?
–Сказки?
Лавиной обрушились возмущенные вопросы на маленькую выдумщицу. Дети хотели понять каждое слово, ведь они привыкли к довольно простым истинам, что круг – это всегда круг, снег – всегда снег, а тут к их статичному сознанию притянулись руки чужачки, призывающие представить(!) огромное синее море со всеми присущими ему причудами. Но если вы всю жизнь томились в темнице, то увидев и получив мир к своим ногам, не сразу поймете, куда бежать. С опаской слушали ее небылицы дети.
Как долго страдала пылкая душа, теша себя выдуманным миром, как отчаянно хотела она, чтобы сны стали явью. Зарываясь пятками в рыхлый желтый песок, глотая пропахший водорослями воздух, наслаждаясь ветром, гуляющим в волосах, как могла она не верить себе? Так, ни разу не услышав дивных криков птиц и плеска волн, Лия стала пленницей собственных фантазий и всерьез поверила в этот мир.
–Да-да! Ракушки! И камушки! Самые разные, какие только можно представить! Фиолетовые, голубые, красные и все в твоих ладонях светятся!