Рассказы
Шрифт:
В следующий раз, два дня спустя, у нее было наготове такси.
Миссис Станнард увидела, как ее муж быстро направился в подземку; к этому моменту она тоже достигла входа, расплатилась с водителем и, выскочив из машины, бросилась вниз по ступенькам, но все же не успела — поезд ушел, платформа была пуста.
Потом она очнулась, осознав абсурдность своей слежки. Если даже раньше он не видел ее, то здесь, несомненно, заметил и узнал, несмотря на довольно плотную вуаль.
Миссис Станнард была слишком взбешена для того, чтобы плакать. Она отправилась домой, полистала телефонный справочник
— Вы… — нерешительно начала миссис Станнард, когда человечек переступил порог, держа шляпу в руках.
— Мистер Пирсон из «Доан, Доан и Доан», — дружелюбно ответил он. — Вы звонили по поводу мужчины, я полагаю? Вас беспокоит мистер Станнард?
— Да. Вы… вы детектив?
— Совершенно верно.
Миссис Станнард посмотрела на него долгим взглядом, как будто разглядывала в зоопарке диковинное животное.
Потом, опомнившись, предложила ему присесть. Он так и сделал, поддернув брюки и водрузив свою соломенную шляпу на колено.
— Вы следите за людьми? — не то спросила, не то заявила миссис Станнард.
Мистер Пирсон улыбнулся.
— Именно так, — с гордостью согласился он.
— Да-да… — она замялась, — конечно. Я знаю, что тут нет ничего такого… плохого, но меня это немного тревожит, и я подумала, что если бы вы смогли…
— Простите меня, — перебил ее детектив, — но вы говорите о вашем муже?
— Естественно! — возмущенно сказала миссис Станнард.
— Так, ясно. Вы хотите узнать, где он бывает. Естественно, негласно. Днем или ночью?
— О… И то и другое.
— Ах так! — мистер Пирсон поднял брови. — Это плохо. Теперь позвольте мне задать вам несколько вопросов. Его полное имя?
— Джонатан Станнард.
Мистер Пирсон сделал пометку на страничке маленькой записной книжке в кожаном переплете.
— Он бизнесмен?
— Ну что вы, он писатель.
— Писатель?
— Да. Он пишет.
— М-м… Любит выпить?
— Нет.
— Азартные игры?
— Нет.
— Любит… гм-м… детей?
— Простите?!
— Не интересуется женщинами?
— Ну… О! Э-э… — Осознав всю нелепость произнесенного, миссис Станнард подавила свое возмущение и спокойно ответила: — Нет.
— Понимаю. — Мистер Пирсон, нахмурившись, что-то записал. — По всей видимости, он вам изменяет. Он всегда был хорошим мужем?
— Да.
— М-м. Самый опасный тип. Могу поспорить, вы подозреваете, что у него появилась другая женщина.
— Я уже сказала вам, что мой муж не волочится за юбками, — гордо возразила миссис Станнард.
— Нет? Гм-м… — Мистер Пирсон качнулся на стуле. — А теперь, мадам, расскажите мне обо всех его отлучках.
Она так и сделала, назвав все даты, точное время и продолжительность. Детектив исписал целых две страницы в своей книжке.
— Вы говорите, что он писатель. Романист?
— Мистер Станнард пишет эссе и критические статьи. Он человек очень серьезный и чрезвычайно нравственный. Я представить
— Положитесь на нас. Мы все выясним и дадим вам знать. Мы всегда все выясняем. А теперь я хотел бы осмотреть его стол.
Миссис Станнард попыталась возразить, но детектив проигнорировал это. Она сидела, вся дрожа, устремив глаза на дверь, ведущую в холл, пока мистер Пирсон выдвигал ящик за ящиком в письменном столе ее мужа и просматривал содержимое. Но он не обнаружил ничего, кроме машинописных листов с заголовками вроде: «Сравнительный анализ: утраченное искусство» или «Вредоносное влияние современных кинокартин на литературное восприятие».
— Я убедился, — сказал мистер Пирсон, задвигая нижний ящик и поднимаясь, — я убедился в том, что мистер Станнард один из тех чрезвычайно серьезных людей — упрямцев и зануд. Из всего, что я здесь увидел, можно сделать вывод, что он выступает против школы современных иллюстраторов. А еще, кажется, категорически не приемлет кино.
— Он приверженец благородного искусства, — пояснила миссис Станнард, — и руководит кампанией против кинематографа, который взывает лишь к низменным инстинктам.
— Именно так, — согласился мистер Пирсон. — Теперь я вспомнил. Моя дочь как-то говорила о нем. Он ненавидит многие вещи, которые нравятся другим. Вот хоть это, например. — Он взял со стола лист бумаги и прочел вслух: — «Настоящая опасность этой отравы — отравы кинематографа — заключается в простоте и частоте применения. Одна доза может и не причинить вреда, но ежедневные инъекции медленно разъедают интеллект нации. Мы слышим много критических высказываний по поводу того, что в наши дни люди помешались на богатстве, на материализме в искусстве, на том, что наука должна изжить христианство; но еще разрушительнее, чем все это, вместе взятое, коварство и злокозненность кинематографа». Насколько я понимаю, — пробормотал мистер Пирсон, кладя лист обратно на стол, — здесь может быть сложное дело. Тайный порок. Будьте любезны, мадам, прочитайте внимательно контракт и подпишите на нижней строке.
Миссис Станнард выполнила его просьбу.
— Значит, — сказал детектив, убирая в карман сложенный контракт, — вы хотите полный отчет о передвижениях вашего мужа за пределами этого дома. Со всеми подробностями?
— Со всеми подробностями, — подтвердила она, поджав губы.
— Хорошо. — Он надел свою соломенную шляпу. — Вы можете положиться на нас, мадам. Результаты скоро будут. Хорошего вам дня.
Он поклонился ей на пороге и ушел.
Следующая неделя тянулась для миссис Станнард словно год.
В первые дни она с горечью упрекала себя за то, что сделала. Направить детектива следить за собственным мужем! Как вульгарно! Как это пошло! Что бы он ни натворил, она должна была сохранить гордость, вместо того чтобы унижаться до роли шпионки, пусть даже посредством другого человека. А вдруг окажется, что его обманным путем втянули в какие-то незаконные махинации, и что тогда ей делать? А если еще что-нибудь?
Миссис Станнард вспомнила слова детектива: «тайный порок». В них было что-то зловещее, что-то пугающее.