Рассказы
Шрифт:
Не успел, однако, джентльмен с портфелем произнести слова «мы выиграли дело», как мистер Саймон Тагс поднялся с бочки, выпучил глаза, раскрыл рот, словно задыхаясь, выписал пером несколько восьмерок в воздухе и, наконец, замертво упал в объятия своей перепуганной родительницы — без всякого видимого повода или причины.
— Воды! — взвизгнула миссис Тагс.
— Очнись, сынок! — вскричал мистер Тагс.
— Саймон! Милый Саймон! — воскликнула мисс Тагс.
— Мне уже лучше, — сказал мистер Саймон Тагс. — Боже мой! Выиграли! — И в качестве наглядного доказательства, что ему лучше,
Случайному свидетелю, да и всякому лицу, не осведомленному в делах семейства Тагс, этот обморок показался бы непонятным. Но те, кому был ясен смысл известия, принесенного джентльменом с портфелем, не нашли бы тут ничего удивительного, особенно если принять во внимание слабые нервы мистера Саймона Тагса. Речь шла о затянувшейся тяжбе по поводу одного спорного завещания; сейчас эта тяжба неожиданно пришла к концу, и мистер Джозеф Тагс стал обладателем двадцати тысяч фунтов.
Вечером в комнате за лавкой состоялось длительное совещание, на котором должны были определиться дальнейшие судьбы семейства Тагс. Лавка в этот день закрылась много раньше обычного; и не раз в запертую дверь тщетно стучались покупатели, желавшие приобрести полфунта сахару, или фунт хлеба, или перцу на пенни — все покупки, которые обычно откладываются на последнюю минуту и которым теперь вовсе не суждено было состояться.
— Торговлю мы, разумеется, закроем, — сказала мисс Тагс.
— Ну, еще бы, — сказала миссис Тагс.
— Саймон пойдет в адвокаты, — сказал мистер Джозеф Тагс.
— И я теперь буду подписываться «Симон», — сказал его сын.
— А я — «Мари», — сказала мисс Тагс.
— И вы должны называть меня «маменька», а отца «папенька», — сказала миссис Тагс.
— Да, и папеньке придется отстать от всех своих вульгарных привычек, — вставила мисс Тагс.
— Ладно уж, насчет этого будьте покойны, — с готовностью откликнулся мистер Джозеф Тагс, перочинным ножом отправляя в рот кусок маринованной лососины.
— Мы должны сейчас же поехать на курорт, — сказал мистер Симон Тагс.
Все согласились с тем, что это первый и необходимый шаг к светской жизни. Но тут возник вопрос — куда именно ехать?
— Грейвзенд? — в простоте души предложил мистер Джозеф Тагс. Но это предложение было с презрением отвергнуто всеми. Чистая публика в Грейвзенд не ездит.
— Маргет? — заикнулась было миссис Тагс. Еще того не легче! Кого можно встретить в Маргете — одних лавочников!
— Брайтон? — Но тут у мистера Симона Тагса нашлись чрезвычайно веские возражения. За последние три недели не было случая, чтобы дилижанс, идущий и Брайтон, не опрокинулся; причем среди пассажиров каждый раз оказывалось не менее двух убитых и шести раненых; а газеты упорно твердили, что «кучер никакой ответственности не несет».
— Рэмсгет? — воскликнул вдруг мистер Симон. Ну, разумеется, — как это они сразу не додумались! Рэмсгет — самое подходящее место во всех отношениях.
Прошло месяца два после этой беседы; и вот однажды пароход линии Лондон — Рэмсгет отвалил от причала и весело побежал вниз по реке. Развевался флаг на мачте,
— Здорово, а? — сказал мистер Джозеф Тагс, облаченный в пальто бутылочно-зеленого цвета с зеленым же бархатным воротником и в синий дорожный картуз с золотым околышем.
— Восхитительно, — ответил мистер Симон Тагс, который уже начал свою юридическую карьеру. — Восхитительно!
— Прелестное утро, сэр, — обратился к нему солидной комплекции джентльмен — военный, судя по выправке, — в синей наглухо застегнутой венгерке и белых наглухо прикованных к башмакам панталонах.
Мистер Симон Тагс взял на себя обязанность ответить на это замечание.
— Божественно! — сказал он.
— Вы, видно, большой поклонник красот природы, сэр, — заметил джентльмен в венгерке.
— Вы не ошиблись, сэр, — ответил мистер Симон Тагс.
— Много путешествовали, сэр? — осведомился джентльмен в венгерке.
— Не так уж много, — ответил мистер Симон Тагс.
— Бывали, разумеется, на континенте? — осведомился джентльмен в венгерке.
— Не совсем, — ответил мистер Симон Тагс многозначительным тоном, словно намекая, что он однажды отправился в это путешествие, но с полдороги возвратился.
— Вероятно, вы, сэр, готовите вашему сыну европейское турне в качестве подарка к началу самостоятельной жизни? — спросил джентльмен в венгерке, обращаясь к мистеру Джозефу Тагсу.
Поскольку мистер Тагс не вполне ясно представлял себе, что такое европейское турне и как именно его готовят, он сказал: «Да, конечно». Не успел он это сказать, как со стороны кормы к ним легчайшей походкой приблизилась черноглазая и черноволосая молодая дама в мантилье пюсового шелка и ботинках под цвет, в длинных локонах и коротких юбках, открывавших бесподобную ножку.
— Милый Уолтер, — обратилась черноглазая дама к джентльмену в венгерке.
— Да, дорогая Белинда? — отозвался тот.
— Зачем ты так надолго оставляешь меня одну? — с упреком сказала черноглазая дама. — Эти молодые люди совсем смутили меня своими дерзкими взглядами.
— Что такое? Дерзкие взгляды? — вскричал джентльмен в венгерке таким грозным голосом, что мистер Симон Тагс тут же поспешил отвести глаза от черноглазой дамы.
— Кто эти молодые люди — где они? — И джентльмен в венгерке, сжав кулаки, метнул устрашающий взгляд на мирных курителей сигар, прохаживавшихся неподалеку.
— Успокойся, Уолтер, я тебя умоляю, — сказала черноглазая дама.
— Не успокоюсь, — отвечал джентльмен в венгерке.
— Успокойтесь, сэр, — вступился мистер Симон Тагс. — Право же, они не стоят вашего внимания.
— Да, да, конечно, не стоят, — подхватила черноглазая дама.
— Хорошо, я успокоюсь, — сказал джентльмен в венгерке. — Вы правы, сэр. Благодарю вас за своевременное вмешательство, которое, быть может, не дало мне впасть в грех человекоубийства. — И, укротив свой гнев, он крепко пожал руку мистеру Симоиу Тагсу.
— Моя сестра, сэр, — сказал мистер Симон Тагс, поймав восхищенный взгляд джентльмена в венгерке, направленный на мисс Мари.