Рассказы

Чуманов Александр Николаевич

А потом зарядили осенние дожди. И больше с рыбалкой не вышло. Зато уж на будущее лето дед с внуком — непременно. Сперва — за окунями. Только надо будет уже здоровье-то поберечь. Пока самому себе способен вразумительно объяснить — зачем. Хотя большинство людей вопросы себе вообще задавать не способно. Счастливчики.

Кетчуп нашей печали

Середина ноября. Ждали-ждали — дождались, наконец. После надоевшей до чёртиков слякоти да тьмы египетской вдруг мгновенно похолодало, и за какой-нибудь час высветлил измождённую сезонными трудами землю лёгкий снежок. И две ночи кряду выдались тихими да звёздными с морозцем под двадцать.

А к пятнице отпустило. И вот это всё, если кто не знает, мёртвого поднять способно. Такого мёртвого, для которого слово «рыбалка» — не пустой звук. Да-да, бывали случаи, между прочим…

Для кого-то четыре часа да в ноябре — глубокая ночь. А для больного рыбалкой — шебутное, суетное утро. Ему дольше-то и не проспать нипочём. Да ему вообще в ночь перед рыбалкой не уснуть ладом — хоть три будильника заводи, а всё равно покоя не даст мысль, шилом то и дело тычущая в одно место: «Ой, не проспать бы!»

Так что Коля Шнурков предпочёл вообще не ложиться. И хотя комнатёнка у них одна на четверых, но никто в семье избыточным комфортом не избалован, а совсем наоборот. Девчонки носились вечером по двору допоздна, потом от пуза наелись жареной картошки с кетчупом — кетчуп, это ж такая штука, с которой всё вкусно — их и пушкой не разбудишь, ну а Зинке, гражданской как бы жене и непутёвой матери совместных детей, Колёк, скрепя сердце, выдал перед самым закрытием магазина деньгами. Ровно на чекушку. Уж она-то бы точно путалась всю ночь под ногами да канючила своё извечное, мешая сосредоточиться, а так дрыхнет тоже. Конечно, часов в шесть встанет, снова выпить захочет, но кормилец-поилец уже будет далеко.

И ночь за подготовкой к рыбалке прошла незаметно. Пока привязывал да перевязывал мормышки, менял истлевшие за лето лески, чинил ватные штаны, пришивал к брезентовому плащу недостающие пуговицы, ледобур правил бруском, негромко напевая себе под нос допотопную привязчивую мелодийку, глядь — а уж времени-то в обрез. Тогда как — чуть не самое важное — надо ещё термос чаю заварить, без еды день на морозе запросто выдюжишь, тем более если — клёв, а без кипяточка — тоска. Тем более если — не клёв.

Вышел из дому в четыре, а потом, нахохлившись, как ворона на пеньке, долго-долго сидел при дороге на своём обшарпанном, видавшем виды ящичке, покрываясь негустым мелким снежком, покуривая сигаретку да поминутно вертя головой вправо-влево. Влево — чтоб вовремя заметить приближающиеся фары и взволноваться: возьмут — не возьмут. Вдруг подскочат и пригласят: «Айда, Колёк, с нами за компанию!» А вправо — просто так. Мало ли…

Сидел минут тридцать в полном одиночестве, а потом стали подтягиваться другие такие же безлошадные. Кое-кто уж навеселе. Не рыбаки никакие — настоящий рыбак так безответственно ни за что не поступит, поскольку рыбалка и выпивка совершенно не сочетаются. Однако — открытие сезона. Праздник. А поскольку праздник, как ни крути, спортивный, то главное — участие. Отчего и массовость…

— Здорово, Колёк, давно сидишь?

— Да не, только что закурил. Здорово.

— Машины-то как, густо идут или реденько?

— Пока — никого. Только пара грейдеров.

— Рано ещё.

— Рановато. Но уже — вот-вот.

— Ага…

Вообще-то, все тут — так себе рыбачишки. Что кристально трезвые, вроде Коли, что загодя выпившие. Потому как рыбалка становится увлечением всё менее рентабельным. Дорогим удовольствием, иначе говоря. Впрочем, и в прежние времена она не была делом прибыльным, хотя в случае удачи некоторые рыбёшкой подторговывали, но на одну удачу даже в те далёкие времена приходилось в среднем три неудачи. Не меньше.

Теперь же понаедут на огромным чёрных джипах этакие «светофоры» в «фирменных» комбинезонах

с подогревом, оснащённые мотобурами да эхолотами — куда там местным, авторитетным в прошлом знатокам рыбьих стоянок с их первобытными снастями, дыроватыми кожушками да испитыми, заискивающе глядящими на залётных ухарей рожами. И всё, похоже, к тому идёт, что скоро рыбалка любительская сделается исключительно забавой для богатых бездельников. Чем-то вроде «фристайла» или какого-нибудь «трофи-рейда», прости Господи. А нищему большинству останется, как всегда на Руси, одно лишь питие, пропади оно пропадом…

Впрочем, в нашем посёлке таких «навороченных» рыболовов пока нет, есть лишь стремящиеся когда-нибудь такими стать. У них, разумеется, свой собственный «выезд» в наличии, они изредка осчастливливают малоимущих безлошадных, вроде нашего Коли, но чаще, по мере роста цены на бензин и прочих эксплуатационных расходов, кооперируются друг с дружкой для совершения глубоких рейдов за рыбой порой аж в сопредельные области, а то и страны…

Между тем за горой обозначается свет фар. Ага, едет кто-то! И в такой ранний час, скорей всего, рыбаки. И сразу смолк, скомкался разговор. Но прошуршала мимо легковушка, и все сделали вид, будто никто на неё никаких надежд не возлагал вовсе.

— «Газелька» бы, так, может… — высказал Колёк общее сокровенное.

— Не-е, — поправили его, однако, — лучше «таблетку», чтоб два моста. Чтоб до самых лунок…

— Да, «таблетка» — самое то! — загалдели наперебой все.

— Ещё бы! — охотно согласился с временным коллективом Шнурков, который против «колхоза» — ни в жисть. — Да только выбирать-то нам. К тому ж до самых лунок пока — вряд ли. Лёд тонковат.

— Это — конечно…

И дальше продолжился рыбацкий разговор, только слегка сменив направление. До того наперебой хвастались давними личными рекордами, врали, само собой, нещадно, на отсутствующих в данный момент свидетелей ссылаясь, а теперь беседа пошла о том, как добирались в прежние времена на рыбалку, когда личного транспорта было не много, но всё же был, и за сотню вёрст по морозу да гололёду не страшились на мотоциклах с колясками гонять, причём хозяин транспортного средства насчёт какой-либо платы никогда не намекал даже, а по субботам да воскресеньям любое начальство шло навстречу работягам, да и само часто не чуралось компании. Если даже, допустим, автобуса своего на предприятии не имелось, то в пятницу всем коллективом готовили грузовик — забрасывали в кузов большой фанерный ящик с лавками, шофера-рыбаки сливали со своих баков сэкономленный якобы бензин, чтоб, значит, автобус или импровизированное «грузотакси» под пробку заправить. И не только своим в фанерном ящике места хватало, но и таких, ничейных бедолаг, сиротски кучкующихся по обочинам, всех до одного забирали. И плата была символическая — рубль. Туда и обратно. Независимо от расстояния. Но можешь и ничего не платить, если у тебя только-только — «для сугреву» после рыбалки.

— Мужики, слышь, — это Колёк тоже насмелился свою историю рассказать в тему, и его, что нечасто бывает, выслушали, почти не перебивая, — мне всего семь лет было, когда отец — а он, может, помнит кто, главным счетоводом в «обломках» трудился, я-то, дурак дураком, не в него пошёл — взял меня первый раз на зимнюю. Как сейчас помню: снарядили «Трумэна», бочку бензина в кузов закатили, рейс по тем временам да на «Трумэне» — ого, полный кузов немтырей — тогда в «обломках» много их работало — и мы с отцом возле бочки самой. И — на Куяш. Чебак там был в ту пору — во! И немтыри всю дорогу промеж себя: «Ча-бак, ча-бак!» Я ж переблевался весь, доехал пока, но зато рыбалка была-а!… С тех пор и заразился. Хотя с тех пор такой рыбалки, считай, не видал…