Рассказы

Хэммет Дэшилл

– Неплохо, - одобрил я.
– А теперь слушай: у миссис Эшкрафт есть муж в Тихуане, легкий наркоман, который вращается среди уголовников. Жена пыталась уговорить его, чтобы он вернулся. Есть у него там подруга - молодая, сходит с ума по нему и не умеет этого скрывать... крутая девчонка. Он, похоже, собирался бросить ее и вернуться домой.

– А следовательно?
– спросил О'Гар строго.

– Но я все время был с ним и с той девушкой... когда здесь произошло убийство.

– Итак?

Разговор наш прервал стук в дверь. Пришел

полицейский, чтобы позвать меня к телефону. Я спустился на первый этаж и услышал в трубке голос Ричмонда.

– Что случилось? Мисс Генри позвонила мне, но она не знает деталей.

Я рассказал ему обо всем.

– Вернусь сегодня вечером, - сказал он.
– Делайте, что сочтете нужным. Будем считать, что руки у вас развязаны.

– Ладно, - ответил я.
– Когда вы вернетесь, меня здесь, наверное, уже не будет. Вы сможете связаться со мной через агентство. Я пошлю телеграмму Эшкрафту, чтобы он приехал... за вашим автографом.

Затем я позвонил в городскую тюрьму и спросил коменданта, там ли еще Джон Райен, он же Фред Руни, он же Торопыга.

– Его нет. Федеральная полиция забрала его вчера утром в Ливенуорт.

Возвратившись наверх в библиотеку, я торопливо сказал О'Гару:

– Хочу поймать вечерний поезд на юг. Ставлю на то, что все это было задумано в Тихуане. Я пошлю телеграмму Эшкрафту, чтобы он приехал. Хочу выманить его из этого мексиканского городка на пару дней, а ты, когда он появится здесь, не спускай с него глаз. Я опишу тебе его внешность, и твои парни смогут сесть ему на хвост, когда он объявится в конторе Вэнса Ричмонда.

Из оставшегося времени я потратил около получаса на то, чтобы написать и отправить три телеграммы. Первая была адресована Эшкрафту:

Эдварду Бохенону.

Кофейня "Золотая подкова". Тихуана. Мексика. Миссис Эшкрафт мертва. Приезжайте немедленно. Вэнс Ричмонд

Остальные две были зашифрованы. Одна пошла в отделение сыскного агентства в Канзас-Сити: я просил, чтобы кто-нибудь из наших агентов допросил в Ливенуорте Торопыгу. В другой я просил, чтобы кто-нибудь из отделения в Лос-Анджелесе встретил меня завтра в Сан-Диего.

Потом я отправился в свою берлогу за свежими рубашками, после чего первым же поездом отбыл на юг.

Сан-Диего был весел и многолюден, когда в полдень следующего дня я вышел из вагона. Уйма народа нахлынула на открытие скакового сезона по другую сторону границы. Киношники из Лос-Анджелеса, фермеры из Импириел-Бэли, моряки Тихоокеанского флота, шулеры, туристы, бродяги всех сортов и даже обычные люди из разных мест - здесь всяких хватало. Я прилично пообедал, снял номер в отеле, отнес туда свою сумку, а потом отправился в отель "Ю.С. Грант" на встречу с агентом из Лос-Анджелеса.

Я нашел его в холле отеля - веснушчатого парня лет двадцати двух, быстрые серые глаза которого увлеченно бегали по строчкам программы скачек. Палец на руке, в которой он держал программу, был заклеен пластырем. Я прошел мимо него и остановился у прилавка с

куревом, где купил пачку сигарет, и, глянув в зеркало, поправил углубление на шляпе. После этого я вышел на улицу. Заклеенный палец и операция со шляпой были нашими опознавательными знаками. Кто-то изобрел эти штучки еще до войны за независимость, но с тех пор, как я сдавал экзамен, у меня не было повода ими воспользоваться.

Я свернул на Четвертую улицу, ведущую в сторону от Бродвея - главной магистрали Сан-Диего, и здесь агент меня догнал. Звали его Гормен. Я ввел его в курс дела.

– Поедешь в Тихуану и возьмешь под наблюдение кофейню "Золотая подкова". Есть там девчонка, которая выставляет клиентов на выпивку. Невысокая, волосы вьющиеся, каштановые, глаза карие, лицо круглое, губы яркие, пухлые, плечи широкие. Наверняка ее узнаешь. Очень славная девочка лет восемнадцати, зовут ее Лала. Не пытайся с ней сблизиться. Появишься там на час раньше меня. Потом появлюсь я, заговорю с ней. Хочу знать, что она предпримет сразу после моего ухода и что будет делать в следующие несколько дней. Со мной можешь связаться...
– Я сообщил ему название отеля и свой номер, - Звони вечером. Ни при каких обстоятельствах не открывай, что знаешь меня.

Мы расстались, и я отправился на площадь, посидел часок на скамейке, а потом с боем захватил место в автобусе, идущем на Тихуану.

После пятнадцати миль езды по пыльной дороге - вшестером мы сидели на трех сиденьях, - и минутной задержки на пропускном пункте я вышел из автобуса у входа на ипподром. Бега уже начались, но турникеты продолжали лихо вращаться, проталкивая неиссякающий поток зрителей. Я повернулся к воротам спиной и направился кряду дряхлых, обшарпанных такси, выстроившихся перед "Монте-Карло" - большим деревянным казино, сел в одну из колымаг и поехал в Старый Город.

Старый Город был безлюден. Почти все отправились на собачьи бега. Войдя в "Золотую подкову", я увидел веснушчатую физиономию Гормена над стаканом с мескалем. Ну что ж, будем надеяться, что со здоровьем у него все в порядке: надо иметь очень хорошее здоровье, если собираешься сесть на диету из этого кактусового самогона.

Завсегдатаи "Подковы" приветствовали меня как своего. Даже бармене прилипшей ко лбу прядью волос улыбнулся.

– Где Лала?
– спросил я.

– Хочешь потолковать с Эдом?
– Крупная молодая шведка глянула на меня вполне благосклонно.
– Постараюсь ее найти.

В эту минуту через заднюю дверь вошла Лала. Она тут же бросилась мне на шею, начала обнимать, тереться щекой о мою щеку и все такое прочее.

– Снова приехал гульнуть?

– Нет, - ответил я, препровожая ее в одну из кабин.

– На этот раз по делу. Где Эд?

– На севере. Его жена откинула копыта, вот он и поехал прибрать остатки.

– А тебе досадно?

– Еще как! Жутко досадно, что парень огребет солидный куш!

Я глянул на нее краем глаза, - этак с хитрецой.