Рассказы
Шрифт:
– Как по-вашему, Фальк, эти истории о чудесах и сбывшихся предсказаниях, все они вымышлены?
– спросила Ленора, когда он кончил.
– Может быть, - любезно допустил инженер, - некоторые из этих людей были искренне убеждены в своей способности влиять на судьбу, как убежден в этом наш друг Бригман. Кроме того, дальнейшие события они чистосердечно истолковывали так, словно все совершалось по их предсказаниям. Ведь так мало людей, - пожал плечами Фальк, - способно объективно изложить события, в которых они сами были участниками.
Бригман ничего не ответил, и на лице его нельзя было ничего прочесть. Возражать Фальку стала Ленора:
–
Казалось, Бригману как-то неприятно это естественное объяснение того сокровенного чувства, в котором он столь неосторожно признался.
– Как бы то ни было, - сухо резюмировал он, стремясь закончить разговор, - мне боязно, дорогая Ленора, вывести вас в одной из моих вещей.
Однако, заметив, что спор этот неприятен писателю, Фальк именно поэтому не пожелал менять тему. Ему хотелось в присутствии Леноры доказать болтуну Бригману, что все его разглагольствования - чушь, пускание пыли в глаза.
– Может быть, - обратился он к писателю, - вы нам расскажете что-нибудь в подтверждение этого вашего, как вы говорите, суеверия?
– Я мог бы рассказать и не об одном таком случае, - спокойно ответил Бригман, - но только было это все с людьми, которых вы с Ленорой знаете очень мало или совсем не знаете. Хотя вы мне, конечно, поверите, милый Фальк, тем не менее вы, при вашем скепсисе, будете считать все это плодом моего воображения и последующей подтасовкой фактов.
– Нет уж, не увертывайтесь, докажите нам свое магическое влияние, настаивал инженер.
– Я уверен, Ленору это тоже очень интересует. Я понимаю, вы боитесь трогать нашу Ленору, и я уважаю ваши мотивы. Но проделайте опыт с кем-нибудь другим, - он сделал паузу, и едва заметная усмешка снова мелькнула на его лице, - например, со мной.
Ленора быстро, непроизвольно наклонилась вперед и, как бы обороняясь, подняла руку.
– Нет, нет, Фальк!
– воскликнула она. Немного смущенный инженер на мгновение заколебался, а Ленора продолжала: - Не будьте так легкомысленны!
Но это предостережение только подзадорило Фалька. Если теперь он отступит, говорил он себе, Ленора подумает, что болтовня этого заносчивого дурака-поэта и на него подействовала. Разве он, приверженец здравого смысла, не обязан показать всю абсурдность атавистического суеверия Бригмана.
– Легкомыслен?
– сказал он с явной иронией.
– Именно потому, что во мне нет ни капли легкомыслия, я и прошу его проделать этот опыт. Правда, Бригман, ну попытайтесь! Ведь подумать только, если вы правы, - с ожесточением продолжал Фальк, - если за вашими словами кроется нечто большее, чем внезапная фантазия, весь мой мир обрушится. Да тогда рушится весь наш разумный мир, который зиждется на вере в причину и следствие. Ведь если в ваших утверждениях есть хоть тысячная доля правды, тогда ложно все, во что я до сих пор верил. Тогда я не смогу больше доверять своим глазам и мозгу, тогда мне нельзя больше строить свои мосты, тогда мне вообще конец.
– В моем "суеверии" есть немалая доля правды, в этом сомневаться не
– Я убежден: тот, кто по-настоящему видит и понимает характер человека и его среду, может знать кое-что и о его судьбе. Если бы я в это не верил, я не мог бы писать. Но я ведь не миссионер и не собираюсь обращать вас в свою веру, Фальк, поэтому оставьте мне мои книги и мое "суеверие", а вам я оставляю ваши мосты и веру в причину и следствие.
Но инженер упорно стоял на своем:
– Нет, нет, так легко вы от меня не отвертитесь. Теперь вы просто обязаны доказать нам все на деле. Дайте мне судьбу, - горячился он, какую хотите! Пусть со мной случится все, что вам заблагорассудится. Я заранее на все согласен, Бригман. Слышите, я согласен, я никогда ни в чем вас не упрекну. Держим пари! Если вы окажетесь правы, если из того, что вы мне насочините, хоть что-нибудь да сбудется в течение, ну, скажем, пяти лет после выхода книги, тогда располагайте мной по своему усмотрению. Тогда можете сказать: "Кончай строить свои мосты, Фальк!" или "Уходи из этого дома и никогда не встречайся больше с Ленорой!" Я выполню все, что вы мне прикажете. Вот, Ленора - свидетельница. Но если вы окажетесь неправы, если из того, что вы наворожите мне в вашей книжке, ничего не сбудется, тогда вы просто хвастун, Бригман, тогда...
– Его львиная физиономия стала откровенно насмешливой.
– ...Тогда вы ставите нам бутылку вина.
– Да, вы действительно непоколебимо верите в ваши мосты и в причину и следствие, - заметила Ленора, но Фальк ни за что не желал отступать.
– Ну как, по рукам? Заметано?
– настаивал он.
Писатель смотрел на разгоряченное лицо инженера без обиды, скорее с удивлением.
– Так вы действительно думаете, что все, чем мы занимаемся, только мистика и пустая забава?
– удивленно спросил Бригман.
– Мечта и пустая забава, - поправил инженер.
– Поразительно, - продолжал Бригман.
– Как вы не понимаете, ведь я, даже если бы хотел, не мог бы сделать так, чтобы с вами случилось все, что мне заблагорассудится. Я могу только увидеть и описать, что уже есть в вас, и только это с вами и случится! А после ваших слов, Фальк, поверьте, мне этого почти уже хочется.
– Он повернулся к Леноре и деловито подытожил: - Вы слышали, дорогая? Наш друг Фальк согласен, чтобы я описал то, что вижу в нем, и чтобы это с ним случилось. Так ведь?
– обратился он к инженеру.
– Да, да, да, - нетерпеливо ответил Фальк.
– Я не знаю еще, - продолжал размышлять Бригман, - воспользуюсь ли вашим согласием, но, быть может, я выведу вас в какой-нибудь из своих вещей. Так вы точно согласны?
– еще раз удостоверился он.
– Еще бы!
– шутливо отозвался довольный Фальк тоном явного превосходства.
– Дерзай, старина!
– И он покровительственно похлопал Бригмана по плечу.
Хотя порой писатель Бригман бывал очень откровенен со своими друзьями, потом он снова упорно замыкался в себе и никому не рассказывал о работе и планах. Поэтому вышло так, что инженер Фальк ничего не узнал заранее о его новой книге и, когда она вышла, перелистал с волнением и, как бы он ни подтрунивал над собой за это, с некоторым трепетом. Однако ни в одном из героев он не нашел ни малейшего сходства с собой. То же было и в следующей книге. Всякий раз, когда Фальк или Ленора заговаривали о пари, Бригман упорно отмалчивался. Постепенно и сам Фальк начал забывать об их уговоре.