Рассказы
Шрифт:
Место рождения
В Советском Союзе в геологии, да и в некоторых других областях, работать было непросто. Первые (секретные) отделы, или Спецотделы, существовали во всех учреждениях, а так как практически все географические карты были «закрытыми», это приводило, с одной стороны, к большой потере времени при работе: (каждый день утром все надо было получать из Спецотдела, а вечером сдавать), а с другой — к искажению результатов работы, когда мы старались обойти запреты, используя открытые (искаженные) карты. Кроме того, время от времени приходилось заполнять специальные анкеты с бесчисленным количеством вопросов для получения «допуска» к секретным материалам.
В конце 1950-х — начале 1960-х
— Каждый раз, когда я заполняю очередную анкету для Первого отдела, в графе «Место рождения» я пишу «Ганновер». И каждый раз от этих «умников» слышу один и тот же вопрос: «Это какая Германия — Восточная или Западная?» И каждый раз вынуждена объяснять этим невеждам, что когда я родилась в 1906 году, никаких Восточной или Западной Германий не было!
Шашлык
Однажды с визитом в Баку приехал Председатель Президиума Верховного Совета СССР Н. Подгорный. Естественно, его принимали на самом высоком уровне. В те времена был обычай: возить дорогих гостей на отдых в одно из красивейших мест Азербайджана — на озеро Гек-Гель. Расположено оно недалеко от города Гянджи (в те времена он назывался Кировабадом) и служит основным источником водоснабжения этого второго по величине города республики. Вокруг озера создана водоохранная зона, но, конечно, это не являлось препятствием для устройства пикников для гостей такого ранга. Так вот, на берегу озера расположились за столами Подгорный, сопровождавшие его лица, а также руководители республики во главе с Первым Секретарем ЦК КП Азербайджана Вели Ахундовым. Основным угощением был, естественно, шашлык. Надо сказать, что шашлыки в разных странах делают по-разному, но в Азербайджане это всегда шашлык из свежей баранины, на ребрах или только из кусочков мяса, иногда из печени, курдюка или из бараньих яиц.
Баранов резали и свежевали тут же, недалеко, шашлык делали на углях и прямо с огня на шампурах подавали на стол. По восточной традиции хозяин угощал высокопоставленного гостя, выбирая для него самые лучшие куски. В какой-то момент таким куском оказалось баранье яйцо. Подгорный попробовав его воскликнул:
— Вот это шашлык, это я понимаю, а то вы даете мне все время обыкновенное мясо или кости!
Замечание было учтено, и на следующий день по распоряжению Вели Ахундова пригнали и оскопили целое стадо баранов, после чего приготовили для московского гостя шашлык из одних бараньих яиц. Надо сказать, что, прожив более пятидесяти лет в Азербайджане, я тоже несколько раз ел такой шашлык и должен заверить, что он действительно очень вкусен. Так что Подгорного можно понять, тем более, что ему до этого, вероятно, никогда не приходилось пробовать такой вид шашлыка.
Туристические поездки «по-советски»
В советские времена лишь небольшое число людей были, как тогда говорили, «выездными» и имели возможность ездить в командировки или на работу за границу. Большинству граждан оставалась только возможность совершить с группой туристическую поездку в ту или иную, обычно «народно-демократическую», страну. Оформление документов для таких поездок было совсем не простым. Надо было получить соответствующие ходатайства и характеристику с места работы (что обычно не вызывало проблем), а затем пройти собеседование на бюро райкома. При этом даже тех лиц, у которых не было проблем с «пятым пунктом», часто ждал сакраментальный вопрос, на который ответить вразумительно было невозможно: «Вы, вот, хотите ехать в Болгарию, а что в Советском Союзе
Но даже если вам удалось благополучно пройти между Сциллой и Харибдой каверзных вопросов, вас ждал еще один подводный камень, о котором многие не знали, так как не все сталкивались с этой проблемой. Надо было получить справку о том, что вы совершенно здоровы. По имевшимся в те времена инструкциям в туристические поездки не допускались люди, зрение которых было ниже минус шести диоптрий. При этом, какое у вас зрение в очках, значения не имело. У меня, к сожалению, зрение было ниже этого предела, хотя в очках я видел прекрасно, врач в них констатировал стопроцентное зрение. Обойти этот заслон было нелегко. Каждый раз приходилось искать знакомых офтальмологов, уговаривать незнакомых, давать взятки. По этой же причине я не мог в СССР водить машину.
Я с честью выходил из этих битв. Мне удалось побывать по туристическим путевкам в Румынии, Чехословакии, Восточной Германии, Венгрии, Югославии и даже в Финляндии(!!!). Кандидатуры на поездки в Финляндию, которая считалась капиталистической страной, утверждались в Организационном отделе ЦК КП Азербайджана, ох и нелегко было найти знакомых, которые помогли бы мне остаться в списке и избежать вычеркивания красными чернилами.
Зато когда я приехал в Америку, то вздохнул свободно: зрение здесь для получения прав на вождение машины проверяют только в очках, ну, а что касается зарубежных поездок, то, вообще, зрячий или слепой — езжай куда хочешь и когда хочешь!
Необыкновенное приключение
В Баку у нас был сосед, Алик Рубштейн. Патологический врун. Но, хотя мы понимали необходимость пропускать его истории через частое сито, они часто были настолько интересны, что слушали мы их с большим удовольствием. Все его рассказы состояли обычно из двух переплетающихся между собой сюжетных линий: в одной он выступал в героической роли, в роли успешного донжуана, в другой — в качестве жертвы, потерпевшей стороны. Мне кажется, что делал он это не осознанно, а интуитивно, надеясь, что второй, часто вполне правдивый сюжет, поможет слушателям поверить и в героическую часть его рассказа.
Однажды он рассказал следующую историю про свою прогулку по бульвару накануне вечером. Те, кто жил в Баку, наверняка помнят маршрут, по которому гуляли по вечерам (да и не только по вечерам) все молодые бакинцы: по улице Торговой (Низами), затем по улице Карганова, через пассажи на Кривую (она называлась улицей Коломийцева, но этого официального названия никто не знал), потом на Ольгинскую (Джапаридзе) до бульвара, ну а дальше, если погода этому благоприятствовала — то по бульвару вдоль берега моря. Как я мог убедиться, побывав в Баку пару лет тому назад, в этом плане ничего не изменилось: толпы гуляющих движутся в обе стороны по этому же маршруту, который на всем своем протяжении стал теперь пешеходным.
Так вот, Алик рассказал:
— Иду я по бульвару и вдруг вижу — навстречу мне идет совершенно обалденная девушка. Я — за ней. Пытаюсь познакомиться. Сперва она вроде бы делала вид, что мои попытки ей не по душе, но потом мы разговорились и, слово за слово, я сказал ей, что влюбился в нее с первого взгляда. Это ей понравилось, и наши отношения начали развиваться с головокружительной быстротой. В общем, мы провели вместе этот вечер у меня дома и не заметили, как промелькнуло время. В какой-то момент она взглянула на часы, висевшие на стене спальни и охнула: было около часа ночи. Она быстро оделась и собралась уходить, сказав, что ей достанется от родителей, так как они требуют, чтобы она возвращалась не позже двенадцати. Я уговаривал ее остаться, но это не помогло, она непременно хотела вернуться домой. Я пошел ее провожать. Как оказалось, она жила в Крепости.