Рассказы
Шрифт:
Занятия Надава со студентами походят на дрессировку цирковых зверей. «Гоп, и ты запрыгнул внутрь! Ты состоялся! А не запрыгнешь сейчас, может быть, никогда не запрыгнешь. Гоп, и ты внутри! Вот он, вчера он был среди нас, а сегодня он «внутри» и его выставляют на бьеннале в Каселе». Кроме сеансов дрессировки курс состоит из раздачи полезных советов и нужных адресов.
В колледже был такой случай: старшекурсник заказал свою дипломную работу у первокурсника. Работа получила приз Музея Герцлии, затем — первое место на интернациональном конкурсе в Амстердаме и это открыло дипломнику зеленую дорогу в современное искусство. Сегодня его выставляют в крупных музеях мира, и работы ему продолжает делать все тот же студент, которого все зовут «первокурсником», хотя он уже закончил славное учебное заведение ха- Мидраша. Жаль парня, совсем сошел с рельсов — наркотики, депрессия, попытка самоубийства. Такой талантливый… Кто талантливый? Конечно, тот, кто сделал блестящую карьеру. А вы думали — неудачник? Все педагоги знают про этот случай, и когда Мириам Гамбурд, которая тоже там преподает,
Фигуры у здания биржи видели? Их лепил бывший москвич. Его имени как никто не знал, так и не знает, потому что это произведение знаменитого израильского скульптора Офера Кабуди. Список можно продолжить.
Коби Эльдад не причислял себя к подобным ловкачам. «Тружусь как осел и, знаешь, набил руку, — делился он с приятелем — день — и пять тысяч долларов, еще день — и еще пять тысяч! И все ради моей любви к ней. Спрашиваешь, где она меня подцепила? Она пришла к нам убирать квартиру, а потом исчезла. Я знал, что она здесь в Израиле нелегалка, так вот, ее живо арестовали с дальнейшей депортацией обратно в Кению. Я бегал в тюрьму с передачами и сделал все, что смог, чтобы ее выпустили — черта с два. У моего отца друзья в верхах, старая гвардия, а у мамы все подруги в разных общественных правоохранительных организациях. Отец вмешаться отказался, он меня все время попрекает, что я транжирю семейные сбережения, а мама сказала, что никогда не видела мальчика, меня, то есть, таким влюбленным и села обзванивать подруг — не сработало. Рейчел отослали домой без права снова здесь появляться. Я — за ней в Найроби. Билет — тысяча семьсот долларов на три платежа без процентов, на пять — с процентами. Гостиница — еще две тысячи долларов. Страна нищая, но для туристов все втридорога. Остановиться у нее? Нельзя, не принято, чтобы у незамужней женщины останавливался посторонний мужчина. Но даже если бы можно — ни электричества, ни туалета. Какая там горячая вода? — лачуга из фанеры. Как в такой нищете могла вырасти красавица? Мордашка очаровательная, не черная, а молочного шоколада, фигурка манекенщицы, ноги подкачали немного — совсем палки, хотя это модно сегодня. Но даже с такими ногами она выдоила из меня немало денег. Ее мать ей насоветовала, пусть, дескать, тратит на тебя как можно больше. Когда мужчина вкладывает деньги в женщину, он начинает ощущать ее своей собственностью. Он же не захочет, чтобы его копилка досталась другому.
Я в нее много вложил, но молоденькие израильтянки такой красоты как правило не интересуются разведенными мужчинами моего возраста. Израильтянки очень прагматичны и знают себе цену. Они вообще знают точную цену всем и вся. За свои деньги я получил неплохой товар. То, что она негритянка из бедной страны и сама бедна как церковная мышь, кстати, она убежденная протестантка, значительно повысило мои шансы и определило ей цену, но я все-таки переплатил и это досадно. Бедная, ясное дело, но хоть долгов у нее нет — кто ей даст! Ее на порог банка не пустят. Иная израильтянка из приличной семьи может быть обвешана долгами как гирями, мало не покажется. С такой быстро ко дну пойдешь. Надо быть очень осторожным.
Я купил ей две коровы, чтобы было молоко — для семьи и на продажу. Оказывается, у них количество коров определяет общественный статус женщины. Одна корова родила теленка, вернее телочку, и с ней все в порядке. Рейчел тоже хочет от меня ребенка, девочку. А вторая корова дает очень мало молока. Визит ветеринара — пятьдесят долларов. Снова я плати. Чем меньше молока, тем больше денег я ей посылаю, но сколько бы я ей ни посылал, она шлет мне эсемэски «голодна». Эта прорва, ее родня, сжирает все мои деньги.
Во время моего первого визита в Кению она была со мной очень жесткой. Взяла и уехала на неделю к больному отцу в деревню. Я пригрозил ей, не оставляй меня одного, всякое может случиться. А она — отец болен, это долг. Я — твой долг, говорю. Не послушалась. Остался я один, спустился в бар, там меня склеила негритяночка проститутка, совсем девочка. У нее дочка пяти лет, негодяй- голландец заделал ей ребенка, а сам смылся. Я провел с ней ночь. Такая трогательная, ну прямо хорошая еврейская душа. Всего три слова по-английски знает, а всю свою жизнь рассказала. Она брала за ночь десять долларов, просто оказия! А за пять ночей предлагала ночь бесплатно — очень выгодно. В общем, как не сэкономить, ты меня понимаешь? Она так ко мне привязалась, рассказала мне о своем брате, мальчик хочет учиться, но год обучения стоит триста долларов. Я дал ей эти деньги. В конце концов если бы я здесь дома провел с проституткой столько времени, это стоило бы дороже. Так что я не прогадал. С тех пор она меня любит. Я посылаю ей деньги и, когда бываю в Кении, встречаюсь с ней. Ты думаешь, она вымогательница или любящая душа? И то и другое, говоришь. Идиотизм требовать от нее бескорыстия? Почему? Я ищу любви, я не хочу, чтобы меня любили из-за денег, тем более, что у меня их нет. Хорошо еще, что в кенийском парламенте 220 членов, но сейчас эти беспорядки. Подавить мятеж! Почему армия бездействует?! Нет, Рейчел ничего об этой, как ты говоришь, интриге не знает. Убьет соперницу? Ерунда. Такое бывает только в кино.
Сначала Рейчел не верила, что я хочу на ней жениться. Когда я позвонил ей и сообщил, что развелся, она была так счастлива, сказала, что хочет венчание в церкви. Я не могу в церкви, я — еврей. «А что такое «еврей», — спрашивает. Ты же христианка,
Брак мы зарегистрировали в мэрии, здесь я не уступил, но свадьбу пришлось сыграть как она хотела. Не только всю ее родную деревню пришлось кормить, из соседних деревень набежала прорва. Одного риса — на триста долларов, овощей там всяких гору. Корову она купила на оптовом рынке крупного рогатого скота где-то в провинции. Корова шла на свадьбу два дня, чтобы быть съеденной. Оказалась очень вкусной. О том, чтобы свою корову, ну, ту, которую я ей купил и которая все равно не дает молока, зарезать и сэкономить на этом, не было и речи. Я, дескать, скупой и посягаю на ее статус. Три бочки чанги прикатили за мои деньги, одной мало.
Чанга — это что-то вроде самогона из кукурузы и сахара, только крепче, гадость страшная, в рот нельзя взять. Видел бы ты приготовления к свадьбе — этнографический фильм да и только! Стопы и ладони Рейчел разрисовали терракотой. И ты знаешь, что я тебе скажу — мне было очень кайфово! Вот оно, счастье, а я мог его никогда в жизни не узнать. Я — прямо Ротшильд, со всех сторон почет и уважение и красотка невеста льнет ко мне. Ни незнакомой близкой родни, ни троюродных теток, с их истеричными еврейскими чувствами и пожеланиями, ни тебе обязательных четвертей курицы на каждого гостя. Правда, «жирных» чеков в конвертиках тоже нет. Музыканты играли за харчи. Так старались, что даже без усилителей далеко было слышно. Свадьба обошлась мне по цене вечеринки с друзьями где-нибудь в ресторане в Тель-Авивском порту. Очень рекомендую негритянок. Могу познакомить с девственницей под гарантию. Нет, нет, не собираюсь я открывать брачную контору — хлопотно, я вот жду известий, как там приплыли мои картины в порт Момбаса, а оттуда еще по суше через всю страну — в Найроби. Эти выборы сильно спутали мои карты, оппозиция меня подвела — выборы, дескать, сфальсифицированы. А я считаю, что нет! Менять состав парламента?! А куда я дену портреты бывших членов парламента? Ну, введите в парламент новых людей, я согласен написать их портреты. Вчера приходил «русский», интересовался насчет работы. То, что выбрали президентом Мваи Кибаки второй раз — это замечательно. Он, пустили слухи, ставленник Америки. Какая мне разница, чей он ставленник, раз его портрет очень здорово вышел. Кибаки обязательно его купит.
Убит Дэвид Тото, член парламента от оппозиции, застрелен, передавали, в Эльдорете на западе страны. Я заготовил портреты нескольких оппозиционеров, но его — не успел, так что, не велика потеря. Заготовил, конечно, портрет главы оппозиции Райлы Одинга, он — очень амбициозный политик. Обязательно купит. Его портрет я хотел бы оставить у себя как лучший, я поднялся в нем до уровня настоящего искусства, но мне это не по карману.
Ты только послушай, как я намучался после свадьбы. Вернулся я один полтора года назад и по сей день добиваюсь разрешения израильских властей на въезд в страну моей жены. Вы, говорят мне в министерстве внутренних дел, привезете ее, а потом она будет на вас работать. Ваш брак фиктивный — и все тут. Вы все декларируете законный брак, а потом эксплуатируете этих женщин. Мы этот сценарий наизусть изучили. Мы с этим боремся. Она — человек, несмотря что черная. Вам предстоит отдавать долги, вы взяли несколько банковских ссуд. Вот она и будет на вас работать за то, что вы устроили ей въезд в Израиль. На нее заведено дело в полиции, она была выдворена отсюда без права въезда в страну. Такие платят за брак больше обычного. За сколько вы на ней женились? По любви? Сексуальные услуги иногда входят в сделки такого рода. Это нам известно. Вы вот тут ее подписали, что в случае развода она отказывается от любых претензий к вам: претензий на вашу недвижимость, на алименты, если родятся дети. Такая подпись как раз и говорит о фиктивном браке. Брак с израильтянином стоит от трех до пяти тысяч долларов. Несколько лет она отрабатывает долг и расплачивается с «мужем». С чего вы живете? Вы называете себя свободным художником. Нет такой профессии. Слышали о статье «торговля живым товаром»? Правильно, проституции в Израиле нет, но налоги с нее поступают огромные, а стране нужны деньги, страна воюет. Не горячитесь, не горячитесь, никто не делает из вас сутенера, никто вас не оскорбляет. Мы не хуже вас знаем, что африканки работают по уборке помещений и проституцией как правило не занимаются. Там в основном русские, украинки, молдаванки. Мы думаем, что нам сойдет с рук то, как мы с ними обращаемся? Мы не задумываемся о том, что они вернутся домой ярыми антисемитками, и по праву! Мы ведем себя так, как будто Бог нас не видит.
Что касается филипинок, то они — по уходу за стариками. Самая грязная работа им нипочем: моют задницы, подтирают блевотину, и счастливы, что хорошо устроились. Как только подопечный умирает, их немедленно вышвыривают из страны — таков закон. Поэтому они очень старательно за стариками ходят, иногда продлевают им жизнь на много лет, чудеса гериатрии творят, безнадежных с того света возвращают — только бы подольше здесь остаться. Им хорошо платят. Хотите анекдот? Собираются девяностолетние на встречу одноклассников. Каждого привозит в инвалидной коляске его филиппинец или филиппинка. Один старик говорит другому: слушай, я что-то не припомню, чтобы в нашем классе училось так много филиппинцев. Ха, ха, здорово! Почему вы не смеетесь?