Рассказы. Часть 1

Кэмпбелл Рэмси

— Это всего лишь фильм, — сказала миссис Пиктон, и это прозвучало как-то знакомо. — Но это не значит, что вам, в вашем возрасте, можно такое смотреть.

— Но ведь эти мальчики убивали по-настоящему, ведь так? — не унимался Робби.

— Да, эти убийства действительно имели место. Но, Робби, пожалуйста, давай не будем в это углубляться.

Почему он вдруг почувствовал себя так, как будто сделал что-то дурное? До конца урока он не проронил ни слова. Училка бросала на него проницательные взгляды. Когда звонок поднял его на ноги, она наконец сказала:

— Робби, задержись, пожалуйста.

Он застыл у своей парты,

словно кукла, а потом она отвела его к директору. Наверное, кто-то рассказал, что он ходил по школьному двору, изображая Чаки, но почему тогда Дункан не идет рядом с ним? Это он сейчас должен идти по коридору, словно убийца к месту казни, это на него должны глазеть и о нем испуганно перешептываться. Робби и его надзирательница почти подошли к кабинету миссис Тодд, когда он вдруг понял, что они не имеют права так поступать с ним — при разговоре непременно должна присутствовать его мать. Но она была в кабинете.

Она выглядела еще более расстроенной, чем две другие женщины, и он повернулся к миссис Пиктон:

— Вы сказали, это всего лишь фильм.

— Что ты смотрел? — спросила его мать.

— Я не смотрел их все. Дункан видел больше. И ничего нам от них не сделалось. Все как она говорит — это всего лишь легенды, байки. Это просто идиотские фильмы.

— И ты был так занят их просмотром, — сказала миссис Тодд, — что перестал делать домашнюю работу?

— Я все делал. Кто говорит, что я не делал?

— Твоя учительница нашла ее в Интернете, — грустно ответила мать Робби.

Робби почувствовал, что его череп трескается, будто пластиковый.

— Я только читал там, как в учебнике.

— Работа была переписана практически дословно, — сказала миссис Пиктон. — Как будто ты сам хотел, чтобы тебя уличили.

— И чем ты только забиваешь свою голову? — Это было скорее горестное восклицание, а не вопрос.

— Попробуй обратить свою умственную энергию на учебу. Именно в это русло ее следует направлять, — сказала миссис Тодд. — На первый раз мы ограничимся предупреждением; но любой следующий проступок приведет к гораздо более серьезным последствиям. Запомни это, пожалуйста, и постарайся больше не подводить ни себя, ни мать, ни школу.

— И делай домашнюю работу как следует, — добавила миссис Пиктон.

Когда они с матерью шли по двору, она самозабвенно играла в безмолвного тюремщика. Как только она скрылась за воротами, к нему подошел Дункан.

— Чего они от тебя хотели?

— Да это из-за домашних заданий.

— Фигово было?

Робби скопировал улыбку Дункана, поскольку не понял, о чем тот говорит — о домашней работе или о беседе в кабинете директора.

— Адски жестко.

Улыбка Дункана стала шире и снова отразилась на лице Робби. Они опять начали соревнование — у кого ухмылка шире. Проходившая мимо девочка бросила:

— И как вы думаете, на кого вы похожи?

— На Чаки, — хором сказали они и продолжили ухмыляться до тех пор, пока Робби не почувствовал, что его щеки трескаются, словно пластик.

Он не мог ходить так весь день, хотя губы у него чесались под взглядами учителей. Уроки казались нескончаемыми, но все равно в конце концов закончились. Куда ему идти, как не домой? Он не боялся матери — ведь Чаки же он не боялся, а она боялась. От ее ворчания у него еще больше разболится голова — и он подумал, что можно прогуляться, перед тем как пойти домой.

На металлических скамейках

возле квартала магазинов по четверо сидели пенсионеры. Они настороженно взирали на школьников, дерущихся на автобусной остановке и швыряющихся друг в друга мусором. Заметив зловещее лицо в маленьком магазине через дорогу, Робби остро почувствовал, что они смотрят и на него. Он перебежал дорогу перед мордой автобуса, забитого детьми, и, воодушевленный лицом в витрине, продемонстрировал водителю лучшую из своих улыбок. Круглая резиновая маска была испещрена швами и шрамами, но Робби не был уверен в том, что они расположены так, как следует. Чем дольше он смотрел на нее, тем лукавее становилась ее ухмылка. Он подумал, что было бы здорово надеть ее, когда мать будет его отчитывать. Но она не позволит ее купить, как и не позволит купить даже одну петарду из того огромного множества, что были выставлены в нижней части витрины. А что, если она не узнает? Он станет носить ее, когда она будет уезжать к Мидж на свои собрания. Денег не хватало, но в его комнате у него была заначка, и поэтому он направился домой.

Не успел он закрыть за собой дверь, как мать вышла в коридор.

— И что ты делал на этот раз?

— Ничего. Шел домой.

— Я тебе больше не верю. Кто придумал сделать именно то, что я категорически запрещаю?

— Ну… Мы оба. — Робби бросил рюкзак на ступеньки и тут же понял, что он загораживает ему путь, как и мать и ее велосипед. — Не говори его маме, что я рассказал про него, ладно? Ты ведь можешь не говорить. Пожалуйста, не говори.

— А почему? Ты боишься, что он может что-нибудь выкинуть, после того как вы посмотрели эти фильмы?

— Нет, конечно. Это глупо. Зачем вы хотите запретить людям их смотреть? Они ведь даже не страшные, и только маленькие дети могут из-за них начать вести себя нехорошо.

— Я бы на твоем месте не улыбалась. Ты правда так думаешь? Тогда взгляни вот на это. — Она схватила свой рюкзак, вытащила оттуда мятые листы и сунула один из них ему. — Ну, что ты теперь скажешь?

Это была статья о девочке, которую замучили в Манчестере. Робби решил было, что должен сказать, кто были ее мучители — монстры или же просто типичные представители мужского пола; но тут он понял, что в прошлый раз ускользнуло от его внимания: подростки, слушавшиеся голоса Чаки, были на несколько лет старше него. Как жалко, что у него нет маски Чаки, чтобы спрятать под ней лицо. Все, что он смог промямлить, было:

— Среди них были и девочки.

— Это показывает, насколько ужасны эти фильмы. Поэтому их и следует запретить. Я теперь не могу оставлять тебя одного.

— Почему?

— Я уже почти жалею, что тут нет твоего отца. Неужели ты превращаешься в чудовище, с которым не будет никакого сладу? Неужели я больше никогда не смогу тобой гордиться?

Робби наклонился за рюкзаком, чтобы она не увидела его лица.

— Пойду делать домашнее задание, — пробормотал он.

И хотя он хотел возиться с уроками не больше обычного, переписывание эссе по истории ненадолго отвлекло его от его страхов: а вдруг учительница английского тоже обнаружит, что он скопировал работу с Интернета; а вдруг Дункан узнает, что он его сдал; а вдруг эти фильмы все же могут на них повлиять, потому что им, оказывается, не так уж много лет. Спицы нервов протыкали и протыкали вялый студень его мозга, и он обрадовался, когда мать позвала его обедать.