Рассказы о Чике
Шрифт:
— Чик, — воскликнул Славик, — а я забыл за тобой заскочить! Что ж ты сам не пришел? Ха! Ха!
— Да я в кино был, — небрежно бросил Чик, изо всех сил держа себя в руках.
— Вот и проводишь Нику, — сказал Славик, — а то ее некому провожать!
Ника подошла к нему как ни в чем не бывало. Чик был поражен, что ни Славик, ни она не испытывают никакого чувства вины. Мальчики и девочки шумной гурьбой отправились в сторону центра, а Чик со своей спутницей пошли в обратную сторону. Чик молчал, и она молчала. Главное, ничего не показывать.
— Он
— Кажется, — сказал Чик, держа себя в руках, — а тебя?
— Нет, — сказала Ника, — я была у подруги, а он зашел за ней и уговорил меня.
У Чика немного отлегло от сердца. Значит, он все-таки к ним во двор не заходил.
— Обо мне что-нибудь говорили? — спросил Чик с некоторой тревогой.
— Нет, — сказала Ника, — о тебе никто не вспоминал…
До этого Чик хотел, чтобы так оно и было, а теперь почему-то стало обидно: предадут и даже не вспомнят!
— Ты знаешь, Чик, — вдруг добавила Ника, — Славик мне кажется каким-то глупым… А некоторым девочкам он нравится… Почему он все время подхихикивает?
Лейся, освежающий ливень, лейся на душу! Нет, Нику не проведешь своими хихиканьями и шлепаньем в носках по тротуару!
— Глупый?! — всколыхнулся Чик. — Да он просто идиот!
— Зато папа у него такой добрый, такой славный, — вздохнула Ника.
— Насчет отца не знаю, — сказал Чик, — но Суслик, он и есть Суслик.
Был чудесный майский вечер. Кругом летали светляки. Чику всегда казалось, что светляки, грустно вспыхивая, ищут в темноте потерянный день. Сами вспыхивают светом и сами же ищут свет дня. Чику казалось, что они своими вспышками канючат, как малые дети: «Куда делся день? Куда делся день?»
Ника шла рядом, спокойно перебирая ногами в белых носках. Бледнело лицо, мелькали носки. Вдруг Ника легким движением руки поймала светляка и вложила его под прядь своих волос. Казалось, она сорвала в воздухе цветок и украсила им свою голову. И Чик вспомнил, как во время похода за мастикой они шли по каменной стене и она срывала розы и втыкала их в свои волосы. Они молчали. Светляк, вспыхивающий под прядью волос, высвечивал ее как бы ждущее ухо. Ждет да ждет. Ждет да ждет. Чику стало так хорошо, что он совсем забыл о Славике.
Но на следующий день Чик опять все вспомнил и уже никогда не мог забыть своей обиды, хотя Славику ничего не говорил. Славик чувствовал, что Чик охладел к нему, но никак не мог понять, в чем дело. Месяцы шли. Иногда Славик пытался что-то вспомнить и взглядом даже как бы просил Чика подсказать, в чем дело, но Чик ничего не подсказывал.
И вот сейчас, когда Чик увидел Славика, стоявшего рядом с Бочо и следящего, как большие мальчики тяжелыми царскими пятаками куют и куют деньги, он понял, что час возмездия настал.
— Чик, сыграем? — крикнул Славик, увидев его.
— Ваш свет? — спросил Чик, останавливаясь у края улицы.
— Чик, — крикнул Бочо, только теперь заметив его, —
В это время Славик уже спрыгнул с цементного тротуара на немощеную улицу, и деньги сами тяжело звякнули у него в кармане. Чик тоже тряхнул карманом. Было чем тряхнуть.
— А что с тобой играть, — ответил Славик, на мгновение обернувшись в сторону Бочо, — у тебя — ха! ха! — всего двадцать копеек!
Чик любил Бочо, но сейчас он ему не мог объяснить, почему не хочет с ним играть.
— Потом, потом, — крикнул он ему и взглянул на Славика.
— В «орла-решку»? — спросил Славик, имея в виду, что место, удобное для «расшибаловки», на тротуаре занято.
Чик кивнул. Дичь сама шла на охотника.
— Чур, я первый! — крикнул Славик и достал пятак. Опять договорились играть по десять копеек. Славик подкинул пятак и сразу выиграл. Он слабовато подкидывал. Потом дважды выиграл Чик. Потом опять Славик. Славик как-то слабовато подкидывал. Он начал играть сравнительно недавно и поэтому еще не научился лихо подкидывать монету.
— У тебя что, руки слабые? — спросил Чик.
— Как так?! — возмутился Славик и подставил Чику полусогнутую руку, показывая силу своих мускулов. Чик внимательно пощупал мускулы Славика. Да, мускулы были неплохие, но Чик сделал вид, что у него по этому поводу остаются немалые сомнения и только дальнейшая игра Славика может рассеять их.
— Попробуй повыше, — сказал Чик.
— Могу и повыше, — согласился Славик.
Игра пошла живей. Но Чик не так часто выигрывал, как хотелось бы. Дело в том, что здесь земля была сухая и твердая и пятак слишком высоко отскакивал, нарушая Великий Закон, открытый Чиком во сне при помощи маленькой старушки.
Чик стал озираться, ища местечко помягче, повлажнее. И тут взгляд его упал на колонку с водой. Она стояла на углу в пятнадцати шагах от них. Вокруг нее была влажная земля — женщины, время от времени плеская ведрами, отходили от нее в разные стороны. Да и местные пацаны, поджав струю ладонью, любили разбрызгивать воду горизонтальными фонтанами. Так что место было подходящее.
— Жарко, — сказал Чик, — пойду напьюсь. Он подошел к колонке, открыл кран и нарочно стал долго пить воду, вернее, делать вид, что пьет, надеясь, что Славику надоест ждать и он сам подойдет. Но Славик не подходил.
Умываться было бы слишком подозрительно. Чик вспомнил, что в жаркие дни бабушка иногда смачивала водой из-под крана лоб его сумасшедшего дядюшки, чтобы он не буянил. И он стал, пошлепывая ладонью, плескать себе воду на лоб. Чик долго плескал себе воду на лоб, надеясь, что Славику надоест ждать и он подойдет к нему.
— Да ты что, спятил?! — крикнул Славик, и Чик поразился его случайной догадке. Чик продолжал охлаждать себе лоб. — Да ты будешь играть или нет?! — крикнул Славик.
— Подходи, подходи, сыграем, — отвечал Чик, как бы стараясь не терять время. Он продолжал шлепать себе воду на лоб.